Волею случая Дань Хэн узнаёт кое-что новое о Блэйде и об их общем прошлом. Это знание ошеломляет так, что не хватает сил ему сопротивляться. Что теперь делать со всем этим и со своим злобным, одержимым марой противником, заодно уж?

На кирпичной стене со злобно-насмешливым изображением двери красовалась все та же кошачья мордочка и растекалось черной, густой кровью уже знакомое: «Welcome to Locked Room».

—Я омега, Фаенон, — произносит Мидей. Он будто бы раздражён, но голос еле заметно дрожит. Парень изо всех сил пытается сдерживаться. —Омега? — тихо протягивает Фаенон. Его разум не может принять то, что омегой может быть Мидеймос. Кажется, что это несовместимые вещи. А инстинкты берут верх над головой и чуть ли не скулят о том, чтобы присвоит себе принца Кремноса. — Я никогда не замечал. У тебя раньше не было... Такого запаха,— зрачки Фаенона расширяются, когда он вновь вдыхает феромоны.

У Амфореуса весьма любопытные законы природы. Как и химеры, и многие другие звери, люди – интерсексуальны. Правда как только созвездие романтики и жизни воссоединяются на небосводе,начинается борьба за доминирование.

Он никогда не признает, что глупо хихикал, чувствуя, как волосы щекочут его нос и щеки. Как маленький ребенок, играющий со своим щенком. Одним из многих, но именно по этому он будет скучать больше, чем по остальным. О боже, этого лучше никому не слышать.

медпакет сасать

У тебя уже нет ни шанса на спасение. Нужно было думать до того, как ты первым поцеловал меня у всех на глазах в приступе ревности.

Наиболее эффективным успокоительным от любых внешних раздражителей для Скарамуччи навсегда останутся собственные дрожащие коленки, влажные простыни и тихое возбуждённое рычание над ухом.