Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

Ангелам запрещено влюбляться в своих протеже. Ангелу смерти закон не писан.

Хван Хёнджин, взмахом руки подняв портфель, накрыл весь стол долларовыми купюрами. Медленно наклонился к микрофону и усмехнулся: — Я ставлю на Феликса всё.

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

Их первую встречу сложно назвать удачной, прямо говоря, это было катастрофой. Но жизнь распорядилась так, что для достижения целей группировки Минхо и Джисон должны были совместно выполнить часть работы и попытаться не убить друг друга в процессе. Чанбин не понимал, что требует невозможного...

Хёнджин носит адики, пишет демки на пару с Джисоном, курит Marlboro Red и холодным взглядом ранит не хуже пуль. А ещё целуется каждый раз как в последний. И это всё, что Феликс по-настоящему о нём знает.

Наверное, Минхо не стоило парковаться у церкви… А теперь у него в машине «растекся» по пассажирскому месту и пытается отдышаться незнакомый омега, слишком похожий на сбежавшего со свадьбы жениха и его собственную влажную мечту

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Работая кардиоторакальным хирургом уже десять лет, Минхо никогда не думал, что будет так сильно ненавидеть кого-то из своих коллег. Но в один день все изменилось, когда на пороге больницы «Асан» появился новый молодой педиатр. Он с первого дня начал раздражать своим внешним видом, несерьезным поведением, неуместными шуточками и флиртом. Еще чуть-чуть и Минхо не выдержит... – Доктор Ли, мне плохо. Вам нужно срочно провести мне операцию по пересадке сердца. Потому что мое вы, кажется, украли…

Семья — не всегда кровное родство. Иногда никто становится всем. История, где прошлое — не просто тень, а оружие. Где любовь — не слабость, а последняя линия защиты. Где за уютом скрывается мрак, а за красотой — страдание. Он стал для него светом. Но даже свет отбрасывает тени.

— Будет больно — не кричи, — буднично сообщил Чанбин. — Терпеть не могу, когда клиенты орут. "Заебись," — подумал про себя Хенджин. Но он знал, что закричать не сможет при всем желании. Не когда тут рядышком стоит этот офигительный блондин в паленой косухе, который так и не представился.

«В тихом омуте черти водятся», — достаточно рабочая фраза. В её правдивости убеждается именно Хенджин, когда приходит в дом скромного, тихого, культурного и словно королевского мальчика-отличника Феликса, что согласился помочь ему с учёбой. — У тебя тут члены в коробке… — Здорово. За внимательность ставлю тебе пятёрку. А теперь закрывай крышку и садись за стол.

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видеоигры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд-хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным. Недавно ему исполнилось семнадцать лет, и он оборвал свою жизнь.

У Минхо старшая сестра, которой бы чуть больше ответственности, маленький племянник, в котором Ли души не чает, а ещё краш на лучшего друга, с которым они снимают квартиру вместе уже несколько лет. И что же будет, когда сестра Минхо решит оставить ребенка этим двоим и уехать не понятно куда

Кукольный домик хранил в себе множество секретов, о которых не говорили обычные тряпичные куклы, застывая с каменными лицами прямо на глазах. Но стоило лишь отвернуться, как они оживали в руках опытного кукловода, умело верховодившего своими марионетками. И Ли Минхо поведает вам один из секретов: расскажет о своей самой любимой кукле.

Соулмейт AU, где в двадцать первый День Рождения на запястье человека появляется татуировка с фразой, которую сказал или скажет его соулмейт при первой встрече. Со Чанбину завтра ровно двадцать один, а он вот уже почти два года сохнет по своему лучшему другу-альфе.

Будь проклят тот день, когда Феликс впервые увидел Хёнджина. Будь проклято сердце, которое неизбежно влюбилось в него.

— Я просто хочу исчезнуть, - пробубнил про себя Джисон, не сдерживая солёные на вкус слёзы. Рукава толстовки промокли, на фоне успокаивающий голос Сынмина и перешёптывания ненавистных однокурсников, в голове навязчивые мысли, а Джисон в который раз убеждается, насколько жизнь ужасна, и всё же засыпает под напряжённую атмосферу старого универа.