Гейл в упор не замечает (или делает вид, что не замечает) явного обожания со стороны Николь ровно до тех пор, пока не понимает, что она больше не намерена его ждать.

Иногда, чтобы добиться от мужчины взаимности, нужно буквально припереть его к стенке. Впрочем, иной раз не вполне понятно, кто кого поймал в ловушку.

Казалось бы, идти в гости в то время, когда над городом нависла иллитидская угроза — это проявление крайней безответственности. Но Гейл готов был отложить всё на свете, даже поход в "Волшебные принадлежности", лишь бы хоть ненадолго заглянуть домой к Тав.

Даже самым заботливым родителям трудно бывает уследить за непоседливой дочкой, особенно когда дочка эта — самая настоящая начинающая волшебница. То случайно призовёт злющую гремишку, то зальёт все лестницы волшебным маслом, то вообще вздумает открыть портал прямиком в Аверно назло матери. А Гейл потом вынужден сходить с ума от беспокойства, разыскивая свою семью в глубинах Преисподней, словно мало ему было седых волос...

Тав отлично себя знала — фантазия будет преследовать её до тех пор, пока она не воплотит её в реальность. Будет мучить, напоминать о себе в самый неподходящий момент, заставлять её чувствовать себя виноватой. Но что, если из этого что-то выйдет? Что-то греховное, страстное и незабываемое.