Серия «Меч и магия»

Казалось бы, идти в гости в то время, когда над городом нависла иллитидская угроза — это проявление крайней безответственности. Но Гейл готов был отложить всё на свете, даже поход в "Волшебные принадлежности", лишь бы хоть ненадолго заглянуть домой к Тав.

Даже самым заботливым родителям трудно бывает уследить за непоседливой дочкой, особенно когда дочка эта — самая настоящая начинающая волшебница. То случайно призовёт злющую гремишку, то зальёт все лестницы волшебным маслом, то вообще вздумает открыть портал прямиком в Аверно назло матери. А Гейл потом вынужден сходить с ума от беспокойства, разыскивая свою семью в глубинах Преисподней, словно мало ему было седых волос...

После того, как Гейл стал одним из тех самых героев, спасших Фаэрун от Абсолют, он был уверен, что его блистательные заслуги в полной мере затмили ошибки прошлого. Профессор Декариос отныне — солидный, авторитетный академик, показывающий своим студентам, что нужно относиться к наукам серьёзно и почтительно. Впрочем, никто не идеален...

1. Гейл всегда безусловно доверял своей жене — он не мог себе представить, что однажды, вернувшись домой, может застать её с каким-то мужчиной... 2. Гейл мог винить только себя в том, что попал в крайне щекотливую ситуацию — инструкцию надо было составлять таким образом, чтобы она не допускала неоднозначных толкований.

Тара иногда была совершенно невыносимой — однако, если бы не она, Тав могла бы так никогда и не найти Амулет великого здоровья в заброшенном рюкзаке. Но как именно он работал? Что ж, лучший способ узнать — эксперименты.

Тав отлично себя знала — фантазия будет преследовать её до тех пор, пока она не воплотит её в реальность. Будет мучить, напоминать о себе в самый неподходящий момент, заставлять её чувствовать себя виноватой. Но что, если из этого что-то выйдет? Что-то греховное, страстное и незабываемое.

Тав очень заинтересовалась предложением Гейла создать его копию для секса втроём. Особенно ей хотелось заставить его смотреть, как она развлекается с его двойником.

Гейл чувствовал неправильность происходящего. От попыток хоть что-то понять его виски прошивало болью — но он любил всех троих женщин. Как такое вообще могло произойти? Он ведь всегда отдавал своё сердце полностью, без остатка. Но всё же он лежал в постели с тремя женщинами — и с этим фактом спорить было невозможно.