Пустившийся в бега Драко вынужден снабжать Орден информацией через Гермиону Грейнджер. История о жизни, взрослении и встрече с прошлым в семи частях.

Путь взросления Гермионы и искупления Драко Малфоя.

Драко считает, что вокруг творится хаос из-за потери баланса. Всё в мире должно быть уравновешено: любовь и ненависть, право и лево, солнце и луна. Но никто изначально не обладает гармонией, что и приводит к разрушению. Люди вынуждены существовать в разладе, только если им не посчастливится обрести равновесие с чьей-нибудь помощью.

Гермиона Грейнджер — целитель сражающегося на войне Ордена, Драко Малфой — её пациент-дезертир. Вместе они застряли где-то на отшибе в «долбаном коттедже» (цитата Д. Малфоя) и вынуждены терпеть друг друга до тех пор, пока не останется лишь море.

Битва за Хогвартс завершается шёпотом: враги бегут, осознав свою слабость. Гарри намерен выследить Волан-де-Морта, пока тот не успел разгадать загадку Бузинной палочки или, что гораздо хуже, создать ещё один крестраж. Когда придёт время, проект, над которым работает Гермиона, может склонить чашу весов в пользу Гарри. К ужасу Гермионы, работа сближает её с Драко Малфоем, и она оказывается втянутой в его тайны так же, как и в тайны древних рунических текстов, способных стать ключом к победе.

Один шанс изменить все. Один шанс спасти несколько жизней. Четыре студента Слизерина в попытках спасти гриффиндорку и весь волшебный мир.

Гермиона не знает, что Драко Малфой прячет под рукавом. Почему пропадает в Выручай-комнате, пока в школе шепчутся о том, на каком дне их семейка после ареста Люциуса. Гермиона еще не знает, что любое дно - двойное. Что самое страшное - не пойти ко дну, а между ними застрять. Когда она поймет все это, будет уже поздно. И пожалеют они оба.

— Какая из кроватей твоя? — спросил Малфой, прикрывая дверь. Она молча протянула мокрую от чая руку и сжала его пах. — Черт, Гермиона, — прошептал он и заглушил комнату заклинанием. И они стояли там, лаская и бросая друг друга на грань, пока она не зарыдала от облегчения. *** Некогда нетронутое изголовье кровати теперь щербилось глубокими, злыми бороздами слова “ОТЧАЯНИЕ”.

Конец шестого курса. Орден вывозит Гарри в убежище, и в операции гибнет Грюм. Теперь Гермионе предстоит научиться принимать нелёгкие решения, ведь разгорается война, нужно искать крестражи, спасать друзей и весь волшебный мир, и каждый шаг должен быть взвешенным и продуманным: слишком многое стоит на кону. Поэтому Гермиона пользуется шансом и вербует Драко Малфоя в шпионы Ордена. Теперь исход войны зависит от них. Игра идёт по-крупному. Но они — всего лишь подростки. И у каждого своя правда.

Гарри, Рон и Гермиона решили присоединиться к Ордену Феникса после того, как уничтожили медальон. Как протекают их будни, посвященные поискам крестражей? Как они воспримут новость о том, что у Ордена появился новый член? И кто поможет Гермионе, оказавшейся в безвыходной ситуации? — Ты всегда уходишь последним, — Гермиона отпила из бокала и поставила его на столешницу, после чего повернулась к Малфою. Теперь она понимала Рона. Понимала их всех. Теперь она тоже доверяла Малфою.

– Ты ещё не брала в руки книгу прорицаний? – он искоса взглянул на неё. – Ах да, ты ведь не веришь в прорицания. Что ж, позволь мне сообщить тебе, что магии не очень нравится, когда войны охватывают поколения. Это одна из её многочисленных особенностей. Поэтому она вмешивается, в какой-то момент после того, как они достигнут совершеннолетия, связывая воедино два «продукта войны, обречённых на противостояние» или что-то в этом роде.

Рождество – это не только чудеса и подарки. Иногда это точка отсчета, после которой история выходит на новый виток. Война проникает в души, отравляет разум, и вот ты уже не знаешь, кто друг, а кто враг. Когда надежд больше нет, единственный шанс выжить ‒ это найти в себе силы поверить.

Когда ты пленник в собственном поместье, надо делать вид, что ненавидишь Гермиону Грейнджер, как прежде. Тогда, может быть, ее не убьют. Но цена может оказаться слишком высокой. **Сердце колотилось. Он мог поклясться, что во сне был в нее влюблен. Был влюблен в Грейнджер. Отголоски чувства всё еще трепетали где-то в сердце. Но вскоре исчезли, как исчезает наутро сон.**

Семь лет после битвы за Хогвартс. Волдеморт проиграл, но два крестража уничтожить не удалось. В Британии гражданская война, и в воздухе витает предчувствие надвигающейся катастрофы. Гермиона Грейнджер изучает магию и способы ее интеграции с магловской наукой, когда однажды вечером к ней домой заявляется Драко Малфой с оглушительными новостями.

Второй бонус к "Исчезновениям Драко Малфоя". Короткое продолжение 16-й главы, просто поцелуи.

В перерывах между миссиями одиноко. После того как его раскрыли, а мать погибла, у него остались только убежища. Но всегда ненадолго. Дождливая ночь. Промокший и уставший, он нуждается в чём-то — или ком-то — чтобы исцелиться. Снаружи и внутри. И тогда он идёт в единственное место, где ему хочется быть.

В его кармане лежал портключ, завёрнутый во влажный носовой платок. Существовал лишь один целитель, которому он доверял. Лишь один целитель, которого он хотел увидеть. Он глубоко дышал, фокусируясь на магии внутри себя, чтобы собрать её всю воедино. Отдохну позже, — пообещал он себе и круто развернулся на месте, мысленно представляя узкую улочку и пыльный паб. Не заботясь о том, что может расщепиться во время аппарации, потому что она смогла бы исцелить это. Она всегда это делала.

Он думал обо всех частях, оставленных позади. Обо всех новых фрагментах — собранных и пришитых друг к другу. Образующих пёструю мозаику из чего-то неожиданного. Такого, что его родители и представить для него не могли. Но ему нравились эти неровные стежки и несочетающиеся лоскуты ткани. Постепенно они делали его снова целым. Держа напёрсток, она вручила ему иголку и нить. Вместе они создали нечто из всего, чем вынуждены были пожертвовать.

Когда он был с ней, ему становилось легче. Боль прямо за рёбрами была хуже любого проклятия, которое он когда-либо получал. Хуже любого удара кулаком или ногой. Эта боль была беспрестанной. Но когда он мог прижимать её к себе, когда мог целовать её снова и снова, как будто можно было просто быть вместе — эта боль притуплялась.

Сначала он вдыхал так глубоко, как мог, а затем опускался на самое дно. Возможно, гриндилоу обхватят его лодыжки. Или другой водный житель утащит его ещё глубже ко дну, лишая кислорода. Когда становилось очевидно, что он не попадёт в плен к жителю озера, он закапывал ноги в ил и отталкивался, выныривая на поверхность. И в те несколько минут он не был Пожирателем смерти. Не был сыном Люциуса. Он был просто мальчиком под водой. Тонущим, но не погибающим.