– Пошел на хуй. – Не спасибо, - Чан специально напрашивается, - Это ты у нас любитель.

– Ты поэтому меня избегаешь? Чан снова опускает взгляд на блокнот в руках Сынмина, колеблясь с ответом, нервно сжимая пальцами край майки. – Это не… – Без отговорок на этот раз, хён, – Сынмин откладывает вещь, раскрывшую все тайны Чана, обратно на стол, и медленно подходит к нему, пока тот не оказывается прижат спиной к двери, – Хочешь, чтобы я тебя выебал? Раздевайся.

Его скулеж, когда он впервые почувствовал их контакт, стал самым громким за все время. Чан еще больше опускает бедра, надавливая на складки Сынмина, и младший замирает от этого. – Пожалуйста, – задыхается он. Или; у Сынмина болезненные месячные. В общежитии пусто, и у Чана есть средство от спазмов.

Когда человек ранен, он бежит и не чувствует ни боли, ни страха, ничего. Он хочет лишь выжить. Но как только жизнь спасена, рана начинает остывать...

Все в академии знали: привлечь внимание одного из близнецов Бан – жди беды. Но заинтересовать сразу обоих считалась настоящей катастрофой. Но хватило одного взгляда, одного неловкого движения, как Сынмин оказался в эпицентре этого урагана, словно между двумя бушующими океанами, готовыми поглотить его с головой. А запретный плод сладок.

Конец контракта близок, как и разрушенный внутренний мир Сынмина, что добивает Хенджин очередной пошлой шуткой

Ложь бывает разной: в состоянии аффекта или во спасение, умышленная, неосознанная, а может быть пассивной. Это когда обман связан не с откровенным враньём, а с умалчиванием фактов. Сынмин никогда не врал; он воспитан в строгой консервативной семье, где папа - прокурор, а мама - дочка-наследница крупной корпорации. Пока однажды он не влюбился.

Бан Кристофер Чан — наследник крупной криминальной семьи, известной своими беспощадными методами. Ким Сынмин — киллер, который когда-то работал на конкурирующую группировку, но после предательства и неудачного заказа оказался в руках Чана. Теперь он — его пленник, его «домашний пёс»... или, по крайней мере, так должно было быть. Но вот незадача: Сынмин не из тех, кто ломается, а Чан слишком долго жил по чужим правилам, чтобы не начать сомневаться в своём месте в этом мире.

— Сынмин… Не здесь… Минхо… Невнятно шептал он, а Сынмин подливал масла в огонь: настолько осмелел, когда увидел как тает Чан под ним, что опустил голову и провел языком от кадыка до подбородка, вырывая тихий приглушенный стон. — Но тебе нравится, не так ли?

Сынмин научился прятаться. За яркими улыбками на сцене. За объятиями Чанбина, в которых можно раствориться. Он почти убедил всех, что с ним всё в порядке. Но однажды ночью маска сорвалась.

Дома он попытался оправдаться и даже извиниться, но Чан прорычал ему «захлопнись». Это значило только одно: ровно в этот момент они из Сынмина и Чана превратились в щеночка и его хозяина.

И тут же холодные серые глаза господина Бана метнулись вверх. Они поймали расфокусированный взгляд Сынмина, приковали его к себе. В этих глазах не было ни удивления, ни торжества. В их глубине плескалась только холодная, абсолютная уверенность хищника, который наконец-то нашёл свою добычу.

Как ты там? Ты хоть помнишь, что я существую? Скажи, смогу ли я забыть тебя, если ты был моим воздухом...

Хэй, милый администратор! Мафия вышла на охоту, берегись!

"– Чанбин-хен. – говорит негромко Чанбин, поднимая взгляд на окрашенное удовольствием лицо Сынмина. – Зови меня так. А это… – он указывает кивком на Чана, увеличивающего скорость машины с каждой секундой. – Чан-хен. Я хочу, чтобы ты кричал наши имена, когда будешь кончать, малыш." Или: Ау, где Сынмин становится "партнером по постели" уже состоявших в отношениях Чанбина и Чана, и его чувства к ним крепнут с каждой встречей.

В стенах храма, где служил Сынмин, неожиданно появляется юноша Кристофер — сущность, сотканная из самой похоти, принявшая облик нуждающегося. Он пришел с единственной целью: забрать душу священника, искушая его запретным желанием и похотью. Однако, Сынмин, оказался не так прост как кажется...и возможно это Дьявол Кристофер оказался в ловушке, в руках простого смертного.

Чан любит смотреть, как Сынмин трахается с другими. Так он, по крайне мере, говорит. Так, по его словам, он пытается сохранить их брак. Но когда в их доме появляется Чанбин, все выходит из-под контроля.

— Эй, ты меня вообще слушаешь?! — Перед лицом щёлкнули пальцами. — Ай, ладно. Надеюсь, ты усвоил свой урок. Я пошёл. Работать. Не отвлекай меня больше, особенно по таким нелепым мелочам, понятно? — Ага, конечно-конечно, — пробурчал Сынмин себе под нос, глядя в спину уже уходящего Чана. — Из нелепого тут только твой член.