Хван Хёнджин, по кличке Кайден, никого не ищет, тема с соулмейтами ему в высшей степени неинтересна и безразлична. Ли Ёнбок, он же Феликс, он же Энджел, мечтает встретить предназначенного ему человека, уже питая к нему заведомо тёплые чувства. Судьба с интересом метит их двоих, живущих в мире, где опасно носить свои настоящие имена, чтобы понаблюдать что из этого выйдет, вплетая по пути в их жизни ещё множество событий и других людей

Да, он понимал, что этот чёртов омега не виноват в том, что с ним случилось, — по крайней мере, прямо не виноват. Но ядовитой змеёй обвивавшую снова сердце ненависть надо было на кого-то излить. А этот… как там его звали? Феликс, кажется?.. Так вот он был единственный в зоне доступа. Значит, он и заплатит. За всё заплатит!

— Смотри, сонсэнним пришёл! — восторженно вскрикивает Джию. Джисон замирает. Этого не может быть. В последний раз он разговаривал с Минхо десять лет назад. Что он должен сказать сейчас? "Привет, давно не виделись"? "Прости, что разбил тебе сердце"? "Ты выглядишь так же потрясающе, как в тот день, когда ушёл от меня"? // Или: Спустя десять лет с тех пор, как Джисон потерял свою первую любовь, и три года, как потерял вторую, он записывает свою дочь на балет.

Светлые детские воспоминания о первой школьной любви разрушились, когда Феликс увидел Хёнджина, своего бывшего одноклассника, в стриптиз-клубе. – Он будет танцевать для тебя в отдельной кабинке. С днём рождения, Ликси!

Ау, в котором Хёнджин любит показывать своё превосходство над пассивами, превращая их в настоящих деток, а Феликс хотел чисто по-мужски сесть на член своего друга.

— Ликс, ничего не знаю, но ты должен рассказать Хёнджину, что ты нифига не пассив, а самый настоящий актив!

Джисон просыпается посреди ночи, и на то краткое мгновение, пока его глаза ещё закрыты, ему кажется, что Жатва была просто страшным сном, далёким кошмаром. Он почти чувствует эфемерный запах сушёных трав и слышит голос матери, который зовёт его к столу. Но когда Джисон открывает глаза и видит вокруг себя безупречную, но совершенно бездушную металлическую комнату, его горло сжимается. Он не вернётся домой. С Голодных Игр не возвращаются.