Если вы когда-нибудь задумывались, как выглядит человеческое воплощение ЧСВ, просто посмотрите на Джона.

Когда бок о бок живешь с кем-то гиперактивным, подозрительно добрым, оптимистичным и милым аж до скрипа зубов – с кем-то вроде Лололошки – сразу хочется в противовес ему стать злым и колючим. А еще ужастиков всяких хочется. Очень.

Если раньше они жили как женатая пара, то теперь эта их идиллия немного пошатнулась. Из-за зомби-Лошки, разумеется. Джон не знает, плакать ему или смеяться. Лололошка масштаб проблемы пока не осознал.

Ричард любил шутить и не любил, когда шутили над ним. Любил ломать сценарии, а не нос. Любил тусить с Лололошкой, а не с железяками. Любил газировку, а не чужие слюни у себя во рту... Ладно, последнее было лишним.

– Там главный герой кокаин нюхал постоянно, – говорит Винс. Ссыпает порошок из железной банки из-под монпансье сначала в ладонь, потом – в стакан. Заливает водкой. – Балтийский чай, – констатирует. – Как у Пелевина.

Кавински всегда казалось, что Дейв – бессмертный. Просто неубиваемый. Бронированный. Во всех смыслах. Постоянно. Даже когда оказывается на волоске от смерти, в огне, в пожаре и в эпицентре взрыва. И когда пожары и взрывы провоцирует в сердце лишь одним своим нахождением рядом.

У Кавински всегда была эта нездоровая любовь к машинам, наркоте и тупым шуткам? А то Калеба вот судьба чувством юмора не наделила. Во всяком случае, если он – заднеприводный, то Винс – блондинка за рулём. И ведь в каждой шутке есть доля правды.

У Калеба тридцать три несчастья в жизни, а цвет её сплошь красный, как кровь, как война, как полнейший хаос. А у Лололошки тридцать три розы. Белые, как снег.

Кавински наставляет ствол на своего друга, Лололошку, того, кого по-настоящему всё это время любил; и не верит, что действительно это делает. В этот момент нужно просто дойти до грани. До грани отчаяния. Чтобы ощутить эту свободу в полной мере, утратив всякие надежды. И чтобы больше не чувствовать. Никогда.

Клоуном-то Кавински был для души, а все его заслуги перед Империей, ордена́, статус ветерана революции и прочее – не показуха, но за границей вообще веса никакого не имели. Грубо говоря, конституция имперская тоже никакого веса не имела, ибо не распространялась на другие страны. Потому чисто теоретически никто не мог помешать Кавински спокойно выкрасть принцессу Лололошку из башни учебного учреждения и спасти его от сессий, однако… Вот тут и появляется дракон Брэндон. Ау!Идеальная Реальность.

"Иногда… Иногда я забываю людей… Даже начинаю думать, что остальные тоже их забывают, а не делают вид… Я даже не могу это контролировать. Иногда они мне снятся. Не сами люди, а воспоминания, связанные с ними. Только так я узнаю, что забыл кого-то. Боюсь даже представить, скольких я не вспомнил. Но ты их не забывал, да? Интересно, в чём разница между нами? Хотя откуда тебе знать, что ты точно никого не забыл?"