тодд знает, что нил собирается себя убить.

сосредоточившись на ощущении дрожи в теле и испуге, он почти забывает о сне, но вспоминает, когда сердце пропускает удар, а руки холодеют в панике. тодд моментально поворачивает голову налево, вглядываясь в темноту. он замирает, затихает, съеживается до микроскопических размеров, стараясь уловить хоть что-то, хоть один вздох или шевеление. и он слышит. нил делает вдох, а потом выдох, мерный и спокойный, шуршит одеялом, дергая пальцами во сне.

И Нил, полностью вовлеченный в этот монолог, сам забыл как дышать. Сердце готово было или выскочить из груди, или остановиться. Он дрожащими пальцами снял с носа очки, рвано выдыхая и отводя взгляд от Тодда. Настоящего Тодда Андерсона.

тодд молниеносно бежит по белому рыхлому снегу, задыхаясь от... веселья. нил смеется и кидает в него снежки. (или как могли бы разворачиваться события, не убей нил перри себя после спектакля)

Тодду раньше не приходилось стоять возле могильных плит — жизнь с ними не сталкивала. но за последнее время ему пришлось испытать не только непривычно окрыляющее чувство эйфории и извечного счастья, но и ускользающий полёт последнего куда-то ввысь. кажется, Нил был его счастьем.

au, в котором нил не совершает самоубийство, но медленно тлеет изнутри.