Свет горит. Теплый. Занавесочка всё та же серая. Вместе года три назад в Икее покупали. Сердце кольнуло. Хоть в петлю лезь! У подъезда пришлось постоять — дождаться, когда кто-нибудь выйдет и тогда уже, воровато и стыдно проскользнуть в дверь парадной. Домофон не открыл бы. А с порога то уж пустит — не выгонит.

Мы стояли друг напротив друга — два силуэта, разделённые лишь воздухом и глухой внутренней дрожью. Его пронзительный взгляд держал меня так крепко, что я буквально осязал тиски, сжавшие моё замершее сердце. Только мы. Только дыхание, которое то совпадало, то сбивалось от растущего напряжения. Мы были из совершенно разных миров. Я — обычный пацан из неблагополучной семьи, он — врач, прекрасный и самобытный. У нас не было ничего общего, и всё же…

Эта история о Кирилле , одного из героев моей истории Любовь во времени. О том, как он нашел свое счастье .

Тяжела работа врача. А еще сложнее — ординатора, только-только выпустившегося из университета и с головой окунувшегося в медицинские будни. И куратор-тиран вовсе не облегчает жизнь. Тысячи диагнозов каждый день проносятся перед глазами: гастрит и гипертония, опухоли и лейкозы, нефропатия и… любовь?

Саше казалось, что всё образуется само собой после его переезда в Москву. Новая школа, большой город, значит новые друзья. Но получилось так, что его единственным другом оказался сотрудник московского ОМОНа и вместе с тем старый друг отца.

Веселый и оптимистичный Крис Джарес учится в Университете Джорджа Мейсона, расположенном в штате Вирджиния. Он увлекается хоккеем и в будущем мечтает пополнить ряды Национальной хоккейной лиги, самой престижной лиги мира. Он обожает свою команду и дружит практически со всеми. К тому же "Пантеры" очень близки с девушками из группы поддержки, что еще больше сплачивает спортсменов.

– Юлька, короче, я придумал, мы с тобой будем членами перед камерой трясти, за деньги, – голос у меня бодрый, но зад в это самое время делает предупредительно-пугливое «жим-жим». Юлёк поднимает взгляд от телефона и некоторое время хмурится. – Я не совсем понял или, возможно, ослышался, – говорит он в переводе с пацанского своим лаконичным: «Че?» Хорошо, что я шарю в этом иностранном языке.

Я невысокий, худой, как палка, забитый до такой степени, что иногда из дома выходить не хочется. Меня все травили с самого детского садика. Я устал быть жертвой. И я так разозлился на эту жизнь, на себя самого! Может, я не сильный, я неуверенный в себе, но я умный, блин! Так и родился мой план по завоеванию парня мечты. Лёша как Супермен, только вместо плаща и красных труселей у него белая толстовка и спортивки. Он будет моим!

Отец Валеры купил двушку в городе, куда Валера тут же радостно переселился из универовского общежития. Но счастье Валеркино не продлилось долго, и папахен подселил к нему какого-то дальнего родственника из деревни Лобнянка. Родственничек оказался той ещё личностью: автозвукер, турникмен, водятел, быдло лобнянское обыкновенное. И сначала Валера хотел от него избавиться, но потом… Оказалось, иметь в хозяйстве такую зверюгу — очень удобно, а доводить его гейскими шутками — весело.

Вообще-то, Паша никакой не пидор. Да в его деревне пидоров никогда не видели даже! Но когда он поступил в техникум в городе и поселился в одной квартире со своим недобратцем Валерой... Его начали одолевать всякие пидорские мыслишки. Правильно бабки предупреждали: испортил его город.

Продолжение фанфика (Не) пидор. https://ficbook.net/readfic/01902b5b-9d1e-7b60-bbfa-3ef5e2afdd14 Жизнь неслась вперёд - только не галопом, а как пизда по кочкам. Паша уже не знал, куда себя деть, ебанутого такого. Приходилось сбегать из дома в гараж и работать допоздна, потому что дома… А дома был пиздец по имени Лерка.

Дополнительные материалы по серии "Причина моих ошибок"

— Итак, девочки, последующие два года я для вас Царь, Бог и вообще местный Сатана без принципов. У меня есть право вас не холить, не лелеять, а превратить в подобие способной к жизни биомассы. Мужиков-то из некоторых вряд ли получится слепить, — взгляд останавливается на мне. Пробегает медленно с макушки до уже не настолько начищенных носков ботинок. С выражением абсолютного отвращения встречается со мной глазами, и я отчетливо понимаю, что на мою голову попался еще один сучий выродок.

От чего ключи? Может, от чернил, что мне так нужны. Этот белый лист выходит на бис. Каждый день не даёт мне спать, не даёт мне есть Этот хитрый лис кладёт на лопатки. От чего ключи? Может, от квартир, где мне никогда не быть. Не увидь я их, не играл бы с солнцем в прятки. Что же ты притих? Парень, я не псих. Ты должен понять, что мне так нужно его испачкать... (с). Thomas Mraz - Чернила

Потому что теперь — «никогда» синоним с «любовь». А «боль» — звучит одинаково с «реальность».

Москва. 1993 год. Юра возвращается после учебы из Америки в Россию, которая пытается выжить на обломках Советского Союза. Вернувшись домой, Юра снова встречается с Дмитрием Залесским. Старым другом семьи и бывшим спецназовцем ГРУ, который прошел войну и давно сменил службу родине на криминальный бизнес. И пока город живет по новым правилам, Юре предстоит найти свое место в суровой реальности, где старые связи значат гораздо больше, чем кажется, а детская влюбленность становится теперь еще ближе.

Всё при нём: и интеллект, и примерный конспект, и тренерский респект. Но несмотря ни на что, Герман — их самый хуёвый проект. Просто дефект.

— Вот я хотел бы стать ти-рексом! — с этими словами Виталик утробно зарычал, чем вызвал одобрительный хохот одноклассников. Затем обратился к своему другу, — а ты? — Бронтозавром, конечно, — с усмешкой отозвался увалень Сеня и пнул под партой своего соседа, лишь после этого задав ему тот же вопрос. — Человеком, — пробурчал насупившийся Антон, понимая, что иначе от него не отстанут.

"Ты проходишь дальними дорогами В стороне от моего жилья. За морями, за долами, за порогами Где-то бродишь ты, Любовь моя..." (Александр Вертинский)

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.