— Я покупаю тебя, — выносит приговор Юнги и, не дав опомниться, идет на выход. Намджун закрывает глаза, слышит, как дверь за ним закрывается. Его жизнь отныне разделена на «до» и «после», больше ничего и никогда не будет прежним. Человек, что так спокойно бросил ему эти слова, от которых буквально зависела его жизнь, купил его, купил как вещь для личных утех. Отныне Намджун себе не принадлежит.

Эксперимент над выдержкой Намджуна под видом помощи с рекламой.

Намджуна никто никогда не отшивал. Намджуна вообще никто так не обламывал, тем более — дважды. И сегодня он уж точно не собирался никому отсасывать. Что вообще могло пойти не так?

Юнги — андеграундный музыкант. Он гениален, резок и точно знает цену своему голосу, больше не позволяя контрактам сковывать себя. Намджун — инвестор и владелец музыкальных каталогов. Он точно знает, что навсегда останется в памяти людей, и хочет, чтобы мир услышал Агуста-Ди, исчезнувшего после разрыва контракта с лейблом. В Бруклине тотальное недоверие к индустрии сталкивается с принципиальной честностью, но дело никогда не было только в музыке.

– Кажется, мы толком не представились, – мягко говорит Юнги, протягивая ладонь тыльной стороной вверх для рукопожатия. Как же он сильно рискует сейчас. – Мин Юнги. – К-ким Намджун. – С короткой заминкой, выбрасывая свою руку вперёд, отвечают ему, с поклоном. Юнги не удивляется крепкой сухой ладони, которая чересчур сжимает его пальцы. Сильный парень. Всё ещё как ему нравится.