Арсений невольно отвлекается на голос Антона. Грёбаный Позов, грёбаный Стас, и, разумеется, грёбаный Антон. Никто не хотел вообще предупредить аудиала-Арсения, что у этой вот ходячей катастрофы, завалившейся в гримёрку в свитшоте с нецензурной надписью, будет настолько расслабляющий и сексуальный голос во время начитки новостей?! //Арсений — ведущий вечернего эфира новостей. Антон — новичок, который приходит к нему в соведущие//

У Арсения есть несколько правил: 1. Никому не разрешать называть себя Сеней 2. Не влюбляться в натуралов 3. Не влюбляться в малолеток Антон заставляет нарушить все

— Я, безусловно, благодарен за всё, что ты для меня сделал. Но ушёл из дома не потому, что всё стало совсем плохо. Я понимал, что мне нужно выбирать. И выбрал тебя. И потому пришёл именно к тебе, хотя мог пойти куда угодно. Ты был причиной всего, что произошло. Это всегда был ты, Антон. //музыкальное ау, в котором Арсений — скрипач-виртуоз, а Антон — гитарист, повстречавшийся на его пути, чтобы спасти//

Вероятно, именно тогда появляются в его жизни первые звоночки, что так как хочешь в этой стране не бывает. Нужно так, как тебе говорят, и ни шагу влево-вправо. А Арсений — дурак, только к тридцати годам приходит к этой замечательной, умной мысли. Арсений — депутат. Антон — оппозиционный музыкант. Один убежден, что система способна сожрать любого. Второй верит, что перемены нужно не ждать, а совершать. Есть ли что-то общее у людей, живущих разными идеалами?

У самого обыкновенного Антона есть необыкновенная способность — он видит духов. Видит, но игнорирует. До тех пор, пока не встречает Арсения — приставучего призрака, мечтающего найти своё тело

Антон протягивает Арсу чёрный напульсник, на котором ярко-красными буквами, напоминающими потёки крови, написано «chaotic». Такие стоят семьдесят рублей. Арс знает, потому что видел их в единственном на весь город магазинчике с рокерской атрибутикой. Семьдесят рублей — это пачек шесть «LD». В случае Антона — непозволительная роскошь. И в Арсе что-то... ломается. Кажется, навсегда и безвозвратно. Он подаётся вперёд и вслепую тыкается ртом в чужие губы

Антон этот приставучий до невозможности. Он пытается ещё что-то написать, но Арсений спешно закрывает диалог, предложив перед этим оценить свою работу. До кучи Антон оказывается ещё и мстительным, потому что ставит он Арсению «двойку». — Вот же сука! — восклицает Арсений, не совладав с эмоциями, и тут же испуганно косится на свои крылья, чтобы удостовериться, что у него не потемнело какое-нибудь из перьев.

Мир приятно кружится, разлетаясь на тысячу осколков как в калейдоскопе. И это здорово, просто отлично, потому что позволяет не думать о том, о чём думать совершенно не хочется. К середине вечера даже прямо смотреть на Арсения оказывается не так уж больно. И в какой-то момент Антон понимает, что взгляд больше оторвать не удаётся. Он приклеивается намертво, не оставляя ни малейшего шанса отвести глаза в сторону. Всё идёт хорошо ровно до тех пор, пока Арсений не поднимает свой взгляд в ответ

Вслед за мыслями приходят чувства, и нет ни малейшего шанса их скрыть. Да Антон и не пытается, признавая наконец очевидное: он оглушительно влюблён в Арсения. Той любовью, что, вне всякого сомнения, ему как джедаю запрещает Кодекс. До потных от тревоги ладоней и подгибающихся от одного лишь мимолётного прикосновения коленей. До дрожи и дурацкого внутреннего трепета, которого никак не унять И впервые за долгие годы Антон наконец принимает все эти чувства, позволяя им объять себя мощным порывом