Два молодых человека чудом выживают после авиакатастрофы и оказываются на необитаемом острове.

Пройтись прогуляться в час ночи было плохой идеей. Феликс это понимал, но тоска внутри просто выгнала его из квартиры. Парень шлялся по ночным улицам и кажется, увидел не того, кого надо. Он бежал со всех ног. Только будучи дома, он почувствовал себя в безопасности, но на долго ли это?

Возможно, я схожу с ума. Мне хотелось бы думать, что я сумасшедший и всё, что со мной случилось – не более чем воспаленные фантазии больного. Потому что если на секунду предположить, что я всё это планировал в здравом уме, мне становится страшно. Я не плохой человек. Я просто влюблен… Нечеловечески… Безумно…

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

Ангелам запрещено влюбляться в своих протеже. Ангелу смерти закон не писан.

Хенджин один раз сказал, что его утро должно начинаться с обнаженного Феликса, лежащего на его столе. Феликс с первого раза не понял, поэтому теперь ходит в массивных золотых браслетах вокруг щиколоток, соединенных цепью. Эта цепь звенит каждый раз, когда он взбирается на стол перед Хваном, пока тот медленно попивает свой кофе и листает газету. Мафия АУ.

Хван Хёнджин, взмахом руки подняв портфель, накрыл весь стол долларовыми купюрами. Медленно наклонился к микрофону и усмехнулся: — Я ставлю на Феликса всё.

Каково это, когда жизнь разделяется на "до" и "после"? Каково это, когда свет в душе меркнет? Хенджин потерял себя после несчастного случая. Ему придется научиться жить по-новому, и в этом ему поможет Феликс, который станет для него источником света.

— Дай сюда! — кривится Феликс, выхватывая бутылку из рук Хёнджина, чтобы хоть как-то убрать горечь кофе с языка. — Поздравляю, — усмехается Хван и в ответ получает вопросительный кивок головы. — У нас только что был непрямой поцелуй. Ли замирает, гоняя по рту уже тёплую воду, затем он хмурится, и Хёнджин откровенно веселится такой реакции младшего до тех пор, пока он не выплёвывает всю жидкость прямо в лицо брюнету.

Общество, в котором красота — второй по дороговизне «товар» на рынке. Родители предпочитают тратиться не на образование ребенка, а на пластических хирургов, чтобы в будущем, если он сможет привлечь внимание кого-то из картеля, обеспечить себе безбедную и безопасную жизнь. Семье Феликса повезло больше: тратиться на его внешность не пришлось, ведь он красивым родился. О том, что красота не обещает счастья, его никто не предупредил.

С такими как Феликс ничего серьезного не строят, не берут замуж, считал Хёнджин и это была его главная ошибка.

Так всё же – "Нормальный" или "Странный"? Всего одна буква – а значение полностью меняется. Такая вот тонкая грань. Переступая порог злосчастного клуба, Феликс и сам не считал себя нормальным, но поджидавшие его внутри люди – не просто странные. Они сумасшедшие. Совершенно непохожие на остальных. — 아무것도 그냥 그런 일이 없습니다。