Альфа, омега, бета... а Хван Хёнджин не шарит за греческий и тем более не понимает, с какого хера рано утром первого января он просыпается в луже... собственной смазки.

Ты — лучшее, что было со мной. Самое яркое, самое тёплое, самое дорогое моё воспоминание. Прости, что не хватило сил остаться. И просто за всё меня прости...

Двести девяносто пять километров — безопасное расстояние, которое мы сохраняли последние тринадцать лет. Я учился жить без него, стараясь забыть яркие веснушки и заразительный смех, тёплые руки и вкус нежной кожи. Даже поверил, что у меня получилось, что освободился, и теперь он лишь призрак прошлого, не более. Иронично, что достаточно одного звонка, единственного вопроса, чтобы в мгновение стереть это расстояние и оживить мои чувства. «Помнишь Ёнбокки? Вы дружили в детстве...»

Хёнджин был ему никем. Он вызывал ревность. Возможно, даже ненависть - за то, что спальня матери по его прихоти была переделана и закрыта для входа навсегда. Он раздражал своими жестами, вальяжностью, тоном. Хван даже дышал вызывающе и никогда не отказывал себе в манерности. Но… Когда он пожертвовал своим временем и притащился в школу, чтобы оправдать его перед директором, Феликс впервые подумал, что любовник отца не такой уж говнюк, каким его хотелось считать.

Имуги — змея, что мечтает стать драконом. Она жрёт Сеул и мечтает о крыльях, а Хёнджин одним словом лишил Феликса свободы.

Феликс ведь мог отказаться и не бежать на призрачный азартный огонь лёгкого выигрыша. Но в итоге он подставил не только себя — он подвёл Минхо. Поставил на кон и свою, и чужую жизнь и проигрался в ноль.

Хёнджин — особенный омега, такого невозможно забыть, хотя ему очень хотелось бы быть менее заметным. Однажды в его офис приходит новенький альфа: невероятно красивый, с подкашивающим коленки низким басом и очаровательнейшей улыбкой. Но, кажется, у этого альфы уже есть омега. Хёнджин пытается не влюбиться. Спойлер: у него не получается.

Самой сильной страстью Хёнджина всегда было архитектурное проектирование. Он отдавался своему делу целиком и полностью, до последней клеточки, пока однажды в его жизнь не ворвалась любовь к мотогонкам, а если точнее, то к поездкам с одним конкретным мотогонщиком – Феликсом – по ночным улицам. Хёнджин отчётливо понимает, что всякий раз, видя Феликса, падает в бездну, потому что начинает до срыва тормозов влюбляться в парня своей сестры.

Феликс легко надавил ладонью в указанном месте. Хёнджин дёрнулся от неожиданности и мышцы под пальцами альфы мгновенно напряглись. — Так болит? — Не особо. — А вот так? — в этот раз давление было сильнее и ответом стал сдавленный стон боли. — Терпимо, — выдавил сквозь зубы Хёнджин. AU, где сталкиваются альфа, чьи руки чинят людей, и омега, чьи руки чинят машины.

Феликс всегда знал, что вступит в брак по расчёту, но не был в курсе имени своего будущего супруга; для Хёнджина — это было сюрпризом на двадцатилетие, отчего он, естественно, был не в восторге. Теперь этим двоим предстоит как-то уживаться вместе, и смогут ли они влюбиться? От ненависти до любви один шаг, так? И кто же сделает его?

Хёнджин подхватил его где-то под Сент-Луисом, как другие подхватывают ветряную оспу или грипп. Что-то такое, незаметное на начальной стадии, минимум симптомов, шипучий аспирин в стакане вместо завтрака… А к вечеру ты уже лежишь в постели с температурой под сорок, и по ощущениям твои кости пропускают через мясорубку и вываривают в чугунном котелке над газовой горелкой — муторно и долго. Мучительно долго. Как-то так ощущался Феликс с самой первой их встречи. Как чёртов коклюш...

Внезапно рождающееся тепло под рёбрами рядом с совершенно незнакомым человеком заставляет забыть о всех былых неудачах и собственной никчёмности. Забыть о том, что тревожило Хёнджина несколькими минутами ранее. Впервые Хёнджин чувствует себя сильным, будто от его действий может зависеть жизнь другого человека. И сейчас это чувство совершенно не хочется просрать. Сломанный изнутри человек пытается быть полезным тому, кому в данную секунду нужна помощь.