Когда ему было восемь, с ним заговорила пятилетняя девочка, потерявшая своего игрушечного розового бегемота. Она попросила с ней поиграть и сказала, что больше некому с тех пор, как пару дней назад её «убила вреднючая болезнь крови». Сейчас Чонгуку двадцать четыре, он — смотритель кладбища, и смерть для него такая же суточная деталь, как фруктовый чай, сон, обед или пазлы.

— Стоп-стоп, погоди. Прям так и сказал? Должен подружиться с Чонгуком? — неверяще вытаращил глаза, пока траурный Тэхён хмуро ковырялся в тарелке. — С зубрилой Чонгуком? Тот, который фрик, омежист и зануда? — Ты ещё забыл упомянуть, как он втащил Тэхёну на втором курсе за того омегу, — вставил свои пять копеек Мин. — Ну, которого он прилюдно отшил на вечеринке Ильсона. — Вот именно! Я даже пискнуть не успею, как он колени мне сломает. Тоже мне омега. Одно название.

Чонгуку не нравятся гибриды за то, что они быстрее, выносливее и сильнее людей. Чонгуку, в частности, не нравится Тэхён, но этот невоспитанный волк, к сожалению, спит на одной с ним двухъярусной кровати и без конца линяет на его постель.

— У нас проблемы формата «пиздец котятам, я не знаю, что делать», — сообщает главный шут округи и в глаза смотрит проникновенно так, с чувством. А Юнги вздрагивает: когда король идиотов говорит «у нас проблемы» — это значит, что всё действительно плохо, но роковое «я не знаю, что делать» — это приговору подобно. Смертному, да. — Скажу так: тебе красноречиво передаёт привет давний знакомый. Тот самый, который сбежал. Докладывает, что берега Западного моря захватил. Что делать будем, начальник?

— Разве он стоит этой войны, Чонгук? Отдай им его. Он же чужак! Чонгук, повернув голову в сторону Тэхена, не ответил. Он смотрел на омегу с печальными глазами, одиноко стоящего среди глубоких сугробов. Тэхен снова один, мёрз, много думал и не улыбался. Чонгук за всё время их знакомства улыбку омеги ни разу так и не увидел. У Тэхена в сердце зияли чёрные траурные дыры. Ему было не до улыбок. Впрочем, Чонгуку тоже.

Между друзьями тоже может быть неловко