С последней битвы прошло пять лет. Осужденный Драко отправлен на ассимиляцию в магловский мир. За четыре года он успел привыкнуть и адаптироваться. И все бы оставалось по-прежнему, если бы не... Какова вероятность встретить Гермиону Грейнджер, которая обосновалась в Австралии, на территории Кембриджа после пары первого сентября? Чуть меньше, чем нулевая. А какова вероятность, что вы станете не только одногруппниками, но и соседями по дому?

— Тише, Гермиона, я не причиню тебе вреда… — Кто ты? Я знаю тебя? — Знаешь, — грустно сказал парень, — ты всегда все знаешь. — Я хочу тебя увидеть… — Нельзя. Просто чувствуй, — на выдохе произнес он и, наконец, коснулся губами ее шеи...

И будь я благородным принцем, отпустил бы тебя сейчас, но это не та сказка.

Пока ты смотришь в будущее, будущее смотрит на тебя. Проблема лишь в том, что оно смотрит глазами, которые как две капли воды похожи на глаза твоего врага — идеально серого цвета.

Он не может покинуть комнату. Её комнату. И виновен в этом лишь Орден. Он заперт в замкнутом пространстве с грязнокровкой, и чем-то придется пожертвовать. Возможно, рассудком. А может, и нет.

На мгновение она почти расслабляется. Потому что эта война сломала Драко Малфоя, потому что он здесь не на своем месте, точно так же как и она, и — да, у него тоже есть шрамы. Даже больше, чем её. Ей становится интересно, смогут ли они однажды помериться размерами.

Даже под слоями одежды Гермиона чувствовала свою беззащитность, хотя это он — Драко Малфой — абсолютно обнаженный приближался к ней с кривой ухмылкой на лице и горящими от возбуждения глазами. И, находясь под воздействием заклятья, не могла двинуться с места. Но могла думать, видеть и злиться на себя за то, что согласилась на дурацкую игру Гарри...

Гермиона аврор, приставленная к Драко Малфою, чтобы охранять его, пока он пытается умереть.

Что делать, если ты не можешь надолго отойти от человека, который тебя раздражает, дальше чем на метр? Что делать, если ты всё-таки нарушаешь это правило, и тогда тебе нужно срочно к нему прикоснуться, потому что в противном случае твоё тело пронзает боль похлеще, чем от Круциатуса? Что делать, если этот человек должен жить с тобой в твоём доме, пока твой лучший друг ищет способ снять с вас это заклятие?

Гарри, Рон и Гермиона отправляются за крестражами. Какое-то время они вынуждены отсиживаться в доме на площади Гриммо. Особняк Блэков хранит множество тайн, и старый портрет хозяйки не единственная волшебная картина в доме. Интересно, а какие картины висят в родовом поместье семьи Малфоев? Совершенно неожиданные люди вмешиваются в чужие жизни. Что же остаётся делать? Просто... если любишь – дать знать.

𓅍 Трагедия в трёх актах. 𓅍 Козодой — одни считают его вестником смерти, другие символом страстных летних ночей. По поверьям, его крик сулит погибель и войну, он вызывает слепоту и оцепенение у тех, кто слышит его нечеловеческий потусторонний вопль. 𓅍 Мрачная готическая история, где есть монстр и сломленная войной девушка. Во что выльется их противостояние? Могут ли монстры меняться или чудовища всегда остаются чудовищами?

Ноябрьский ветер трепал холодом волосы, периодически роняя платиновые пряди на глаза. В осеннем воздухе набережной Темзы могла бы чувствоваться долгожданная свобода, если бы руки не были скованы обетами, которые ощущались почти физически, до желания содрать кожу с предплечий вместе с ними и обязательством года работы на новый режим. Только через год он станет окончательно свободным, и больше ноги его не будет в этом чертовом городе, в этой чертовой стране.

Воодушевленная восторженными рассказами Пэнси о невероятных успехах Малфоя в постели, Гермиона пригласила его на их пятое свидание в свой дом. Каково же было ее удивление, когда она поняла, что Драко понятия не имеет, как доставить девушке удовольствие.

Путь взросления Гермионы и искупления Драко Малфоя.

Рон и Гарри охотятся за крестражами, а Гермиона остаётся в Хогвартсе, чтобы помочь Ордену позаботиться об учениках. Драко прячут в Хогвартсе, и ради собственной безопасности он не может покидать предоставленную ему комнату — комнату Гермионы Грейнджер. Она — единственная, кому доверили сохранить этот секрет, поэтому они с Малфоем вынуждены делить тесное пространство. Изоляция в обществе одной только грязнокровки сводит Драко с ума, и, кажется, он уже на грани.

Многие думают, что нет ничего хуже Рождества, проведенного в одиночестве. Гермиона Грейнджер считает иначе. По иронии судьбы, спасти ее от надоедливых советов вездесущих родственников в эти праздники может лишь один человек. К чему приведет их невинная игра, когда Драко Малфой согласится стать ее «плюс один» в этот Новый год?

Какой он? Мир после войны? Для Драко Малфоя это путь искупления, поражений и ненависти. Для Гермионы Грейнджер это дорога перемен, сомнений в правильности принятых решений, осознания себя. Две искалеченных судьбы. Два одиночества. Две противоположности. История непростых отношений, дружбы и любви потерянного поколения в послевоенном магическом Лондоне.

На мгновение виснет давящее, будто под прессом, молчание, когда их взгляды встречаются. Она даже не уверена, смотрит ли он ей в глаза. Зрение до ужаса подводит в столь нужную минуту. Она опускает глаза на его плечо, на разодранную ткань рубахи, перепачканную кровью и ещё чем-то… У Гермионы крошится где-то внутри. Корсет рёбер ли или же высохшее от отлившей крови сердце. Она смотрит не на кровь на плече. Она смотрит расплывчато на вытянутую голову вытатуированного дракона.

— Меньше слов, Малфой, — выдохнула она ему прямо в подбородок, кусая губу. — Или ты только на метле умеешь быстро двигаться, а здесь способен только болтать языком?

Сердце бешено колотится, во рту пересохло. Думаю только об одном: как бы я сейчас прижал ее к стене, задрал платье и вошел резко, до самого конца, пока она не выгнется и не вцепится в мои плечи. Я буду трахать ее быстро, яростно, пока слезы не потекут по ее щекам. Она тушит сигарету. Если она сейчас встанет и уйдет, я пойду за ней. Куда угодно. Буду стоять на коленях и умолять. Черт. Она замужем, и ее муж точно любимец фортуны. Я сделаю все, чтобы она была со мной. Была моей. Принадлежала мне.