— Тварь! — Над ним навис Ао’Нунг. — Ты нажаловался отцу? Отвечай! — Нет! Пусти, мне больно! — слезы сами полились из глаз лесного, но это лишь распалило альфу. — Я предупреждал, что убью тебя! Густой, терпкий, подавляющий запах Ао’нунга снова ударил в ноздри, и по телу омеги пробежали противные, предательские мурашки. Он смотрел на рифового полными ужаса и отчаяния глазами, и тогда до него наконец дошло. У Ао’Нунга — Гон.

— Горько, — едва прохрипел Нетейам, задохнувшись в кашле. Его уши беспорядочно то прижимались к голове, то выпрямлялись, а рядом, не скрывая своего веселья, смеялся Аонунг.

Аонунг без сомнения знал, что в этот момент он вплетёт бусину в свой песенный шнур. Чтобы он всегда мог помнить, независимо от того, сколько ему будет лет, как он встретил свою вторую половинку и как полюбил его.

— Если ты так уверен в этом, давай устроим пари. — Ло'ак лукаво усмехнулся, подходя ближе к брату, по выражению лица которого можно было прочесть, что любая его идея очень и очень плохая.

Нетейам выжил. У Нетейма панические атаки.

– Че ты прицепился как Илу к корзинке с моллюсками? В порядке я, ясно? В следующий раз смотри, куда бросаешь. Нахрена вы вообще это делали? – Играли в игру, что отец показал в детстве. Суть проста, берешь камень, достаточно тонкий, но не слишком, размахиваешься и кидаешь. Он, будто бы Илу, скачет по поверхности, оставляя после себя круги на воде. Она еще называется «Блинчик». Понятия не имею, что это, но в подробности не вдавался.

— Но — попытался сказать Аонунг — Это приказ. — отрезала Ронал. — Тебе долгое время нельзя будет перенапрягать хвост. Никаких заплывов на глубине. — отчеканила она. — По этому ближайший месяц, учишь Нетейяма нашим обычаям. — Блеск. — пробубнил сын вождя.