После проваленной произвольной Илья Малинин просыпается с ощущением, что вместе с прокатом потерял шанс выйти за пределы привычного образа. Новость о срочном вылете в Фэрфакс звучит как стремление поставить точку в олимпийской истории. Он не готов согласиться с этим. Не сумев открыться на льду в соревновании, Илья ищет возможность сделать это иначе — и находит понимание в Петре Гуменнике, который в Милане ведет свою, менее заметную, но не менее трудную борьбу.

Всего за неделю два человека могут стать ближе друг другу, чем все другие. Так близко, что будут любить друг друга. Но фраза «Я люблю тебя». Что делать, если каждый может понять её по-своему?

Петр действительно не придавал значение тому, что он не придет на произвольную программу у женщин. Его же справедливо оценили и он на пьедестале. Значит, и у Адели все будет хорошо. Или нет?

— Надеюсь, твой четверной аксель когда-нибудь сломает тебе шею. С этой фразы всё началось. С ненависти. С холодного взгляда в пустом коридоре. Он — американский вундеркинд, который назвал её роботом на весь мир. Она — фигуристка из «Хрустального», которая поклялась его ненавидеть вечно. Говорят, вода замерзает при нуле. Говорят, вселенная родилась из абсолютного нуля. Их история тоже началась с нуля. Вопрос в том, чем она закончится.

Адель думает, что они правда с Петей выглядят на этой Олимпиаде как доходяги из самого забытого Богом дистрикта. И даже если тренера не допустили до соревнований, а весь мир ополчился против, это ничего, ведь у нее есть хотя бы один человек, который всегда будет на ее стороне. И значит все невзгоды можно преодолеть.

Олимпийский игры, точно не место для отношений твердят все вокруг и она так считала, пока не встретила того, кого все именуют богом квадов. Она понимает, что это неправильно, но разве это отменяет её чувства?

Вода — стихия, жестокая и беспощадная. Лед — та же вода, но закаленная холодом; он не прощает лжи, предательства и обмана. В споре с водой гаснет даже самое яркое пламя и ты тоже неизбежно проиграешь, пойдешь ко дну. Поэтому постарайся играть честно.

Петя смотрел на него снизу. Перевел взгляд на красную полосу на бедре. Потом на резинку. Потом снова на Илью. — Ты зачем? Илья застыл с оттянутой резинкой в пальцах. — Ну, ты себя шлепаешь.

Влад терпит-терпит, но терпение его не безгранично, потому что Петины шутки могут довести кого угодно, даже терпеливого и миролюбивого Владика.