О поместье «Делькур» давно ходят страшные легенды, и сейчас это нагнетает ситуацию, ведь в тихом городке снова пропадают студенты. Говорят, что люди, попадающие в него, больше не покидают его стен, а его загадочному владельцу они продают свои души в обмен на заветное желание. Чонгук вызывается добровольцем и отправляется в это странное место, чтобы опровергнуть все слухи, ведь это лишь жуткие сказки. Именно так он думает до тех самых пор, пока двери поместья для него не открывает Пак Чимин.

Здесь, на севере, всё было крайним: ветры – до свиста в ушах, дожди – до серебряной пелены перед глазами, размывающей очертания гор, морозы – до хруста в костях и чувства – до неба и выше. И если в сердце родилась искра — она превратится в пламя. Даже если сожжёт всё вокруг.

— Ты меня накажешь за то, что я сделал, — заявил вдруг Юрий. Меня начинали бесить его упрямство и неразговорчивость. Он не был раньше таким: он был моим маленьким послушным котёнком в ошейнике, млеющим от ласки. А этого скрытного парня я не знал. Мне захотелось его ударить, растерзать, действительно наказать с особой жестокостью, хоть я пока и не понимал, что он натворил. | Продолжение «Несвятого Валентина». Можно читать как отдельную работу.

— Ты такой глупый, Мин Юнги. Не цепляйся за то, что уже потерял. Твоего брата забрали туда, откуда люди не возвращаются. Просто забудь его, так будет проще нам обоим.

Цивилизованный дикарь — худший из всех дикарей. ©️ Карл Вебер

— Юрочка, — Валентин Валентинович щёлкнул ручкой и поставил кончик с кнопкой мне под подбородок. Приподнял мою голову, заставив посмотреть на себя. Я подумал вдруг, что щёки у меня горят, глаза бегают, а стояк такой, что штаны уже ничего не скрывают. — У тебя, мой хороший, на лице написано, что ты гей. Думаю, однозначный пассив. Маленький, смазливый и большеглазый, повезло с внешностью. И, вероятно, в Теме нижний. Я угадал?

…Что будет, если поднять упавшую на пол перчатку и попытаться вернуть ее владельцу? Что будет, если увидеть себя одним из звеньев замкнутого круга в раскладе карт и попытаться выяснить кем являются остальные? Насколько громко могут кричать буквы и хватит ли силы этого крика, чтобы донести до адресата свои чувства? Как скрасить одинокие вечера, если у тебя есть все, но, кроме этого всего, еще и собственные принципы?..

Они застыли в этом мгновении, как насекомые в янтаре. Вокруг них кружился водоворот кабацкой жизни — звон кружек, пьяные крики, скрип половиц под тяжелыми сапогами — но для Тэодора существовали только эти глаза напротив, в которых медленно разгорался хищный огонь, похожий на пламя костра в глубине зимнего леса. — Знаешь, котёнок, — медленно произнес Чонгук, — твои глаза сияют точно золото… особенно когда ты злишься. Его пальцы, горячие как угли, скользнули по запястью Тэодора...

Намджун Ким прибывает в лагерь для подготовки морских котиков ВМС США.

Чонгук выходит из тюрьмы и получает работу в нелегальном борделе, суперзвездой которого является Джин. Чонгук должен следить за порядком, чтобы клиенты не позволяли себе жестокое обращение с ним. Однако он и не догадывается, что испытывают люди, которые проходят через принудительный секс.

История об эре мародёров в Хогвартсе и позже от лица Римуса Люпина. Присутствуют некоторые отклонения от канона, но ВСЕ СМЕРТИ СОГЛАСНО КАНОНУ. История охватывает ТОЛЬКО 1971-1995 годы.

Но раз за разом он остается с ломанным чередованием, три слова, четыре слога, последний из которых – конец. Мой дорогой друг, дорогой мой друг. Мой дорогой, мой друг. Мой. Что из этого было правдой? Что осталось? Какое из них все еще будет биться и полыхать в нем, когда он завтра встретит Тэхена, если найдет в себе достаточно решимости и поддастся тоске, чтобы пойти к нему? Только одно.

Юнги был зависим от химсекса и больше никаких иллюзий не питал. Кроме одной-единственной. Их случайная, невозможная встреча стала для Юнги триггером к осознанию того, что именно являлось его иллюзией.

Молодой граф Намджун Арлингтон доверяет своему давнишнему товарищу Мин Юнги очень ценный груз для перевозки из Константинополя в Лондон: своего брата.

Чонгук не смотрел на него. Точнее — старался не смотреть. Потому что каждый раз, когда смотрел, что-то внутри говорило: Он — твой конец. Но проблема была в том, что этот человек смотрел на него. В том, что за тысячу лет никто не делал этого так, что Чонгук понимал —боится здесь он. Боится этих ореховых глаз, этого взгляда и того, что по законам его мира, он сам должен погасить в них огонь.