У распятых на кресте чужого взгляда — не так уж и много возможностей с него сорваться.

Быстро стянув рубашку с плеч Серра, Леон стал оставлять терпкие поцелуи на шее, переходя к плечам. Тот прикусил нижнюю губу, сдерживая стон удовольствия. В мозгу звенела мысль, что он все же доигрался. Дразнил, дразнил, а теперь получай по полной. И Луис готов был, он хотел по полной, хотел отдаться этому американцу, этому сводящему с ума одним своим видом мужчине.

Леона по всем параметрам раздражал Луис. Его манерность и вечная улыбка в любой ситуации, его абсолютная несерьезность и порой неприкрытая ложь. Но все меняется после одного случая, и Леон уже сам старается отыскать прежнее раздражение, которое стало чем-то другим.

-Мы вдвоем, заперты тут навеки. Я думаю, мы не будем скучать, - горячее дыхание и мимолётный поцелуй. Да, как же Серра желал этого, ещё тогда, в шахтерском ущелье, когда Леон смог выбраться из огня. -Во-первых, не вдвоем, а втроём, - спокойный голос Кеннеди мягко обволакивал уже помутненный, из-за близости, рассудок Луиса. -Тот парень в соседней комнате захочет к нам присоединиться.

Напряжение от всей это чертовщины, которая творится вокруг, ласки Серра, все это переросло в сексуальное возбуждение и требовало выхода. Леон сейчас напоминал гранату: выдерни чеку и он взорвётся. -Te deseo, - шёпет с придыханием. Чека сорвана.

Конечно, он же испанец. Конечно, он же пьян. Конечно, Леон ведется. Каждое плавное движение, каждый кач бедрами сопровождается неким (в какой-то степени довольным) взглядом из под челки со стороны американца. Кеннеди наблюдает уже достаточно. По крайней мере ему хватает, чтобы появилось желание дотронутся.

Леон отправляется на очередную миссию, просыпается прикованным к столу, видит закомое лицо и вообще не понимает, что просиходит.