Иногда, совсем редко, но все же бывает, инстинкт, подавляемый всю осознанную жизнь, прорывается наружу, заполняя собой голову, подчиняя совершенно нерациональными действиями. Гао Ту никогда за собой подобного не замечал, пока вещей Вэньлана в его комнате не стало подозрительно много

В груди поднялась ярость. Она медленно разрасталась, сжимая лёгкие, заставляя сердце биться тяжелее. Мысль о том, что всё это время его секретарь скрывал свою природу, казалась предательством. Десять лет. Десять лет рядом находился человек, которого он не замечал по-настоящему.

Гао Ту выбирает другие слова при заявлении об увольнении

«Отец Вэньлан», — поприветствовал Хуа Шэн своим кротким и почти профессиональным тоном.«Нам нужно поговорить». «Звучит серьезно». «Я хочу жениться на Леле. Я хочу, чтобы он стала моим мужем. Хуа Юн сказал, что я должен сначала спросить вашего разрешения». Он гордо улыбнулся. «Категорически нет!».

Если бы можно было бы повернуть время вспять, он бы обязательно поговорил с Гао Ту нормально. Без глупых обид из-за некой омеги – пары его мальчика. Без резких слов, которые Гао Ту всегда молча выслушивал, не отвечая грубостью на грубость. Он бы смог раньше разобраться в себе и своих чувствах и решился бы наконец-то признаться тому единственному, кто всегда был на его стороне. Тому, кто был в его сердце с самого начала... Но история, ведь, не знает сослагательного наклонения. Эх, если бы...

Шэнь Вэньлан все-таки хорошо обдумал слова Хуа Юна и решил действовать.