По воле случая Гермиона Грейнджер выпивает зелье, которое разделяет еë на несколько Гермион. Драко Малфою предстоит бороться с сомнениями любимой девушки, чтобы заново собрать еë осколки в единое целое. Но, если он каким-то образом выделит одну из граней личности Грейнджер, остальные могут исчезнуть.

Седьмой курс Хогвартса должен был стать обычным выпускным годом, но древнее проклятие в одночасье изменило жизни Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер. Случайно оказавшись на Астрономической башне, они становятся жертвами магии, связывающей их невидимыми узами — теперь они не могут находиться далеко друг от друга, иначе их ждёт смерть. Вынужденные быть рядом, заклятые враги постепенно открывают друг в друге новое, и ненависть уступает место пониманию, дружбе и… чему-то большему.

Всё, что я хотел - это спокойно тусить и быть королём школы. Всё, что я получил - это тело Гермионы Грейнджер. Проблема в другом: теперь у меня сиськи, нет члена, а моё собственное тело смотрит на меня глазами Грейнджер и матерится моим же голосом. Теперь я вынужден жить её жизнью, пока она в моём теле пытается (и позорно проваливается) быть крутым. Проклятый артефакт, разборки, гениталии, которых нет на месте, и единственная девчонка, на которую я дрочу уже несколько лет — это я сам. В её тел

Гермионе тридцать один. Двенадцать лет брака, двое детей и муж, чья игровая зависимость давно стала семейной катастрофой. Однажды ночью Рон Уизли проигрывает в карты последнее, что у него осталось формально, — свою жену. По древнему римскому праву, всё ещё действующему в магическом мире, сделка законна. Покупатель — Драко Малфой, холодный и надменный хозяин элитного игорного клуба. Гермиона должна пройти через унизительную церемонию и консумацию, иначе лишится магии.

Война проиграна. Гарри Поттер и все, кто был с ним, мертвы. Орден Феникса уничтожен. В живых осталась только Гермиона Грейндер, и теперь за ней охотится весь тёмный мир. Все подозревают, что она знает тайны Поттера. Но у Драко Малфоя на неё свои планы — он готов применить к ней особое наказание, которое готовил для неё все эти восемь лет.

Первый поцелуй Гермиона могла объяснить гормонами, второй — случайностью, третий — алкоголем. Она мысленно искала нелепые оправдания и довольствовалась ими. Тем более ни Малфой, ни она сама не считали нужным что-либо обсуждать, будто бы физические контакты были лишь эфемерными видениями. Но всё было реально.