Не знаю, что было страшнее… Попасть в руки нациста или с трудом выговаривать и подбирать слова на его языке. Его сдержанность, полное отсутствие видимого интереса к разговору со мной одновременно задевали мою гордость и пробуждали ещё большее любопытство. — Du wirst bleiben. — сказал он наконец, слегка наклонив голову. («Ты останешься».) И хотя это были всего несколько слов, я почувствовала, как моя судьба в этот момент полностью зависела от него.

Профессор Синнер научил меня всему: разбирать преступный ум, видеть изъяны в теории… и чувствовать. Его уроки были жёсткими. Его одобрение — наградой. Его прикосновения — исповедью. Я думала, мы пишем революционную работу. Пока не поняла, что стала её главным материалом.

Я смиренно склонила голову, готовая выслушать и принять его волю. В груди больно сдавило от нехорошего предчувствия - обычно Шепфамалум отпускал меня быстрее. — Я хочу, чтобы ты родила ребенка от Аваддона.

Профессор Синнер днём преподаёт судебную психиатрию, а ночью становится тенью за спиной Одри, одержимый её присутствием. Он не отпускает, не признаёт, что это навязчивость, ведь в его голове всё предельно ясно: Одри — его. И он искренне верит, что защищает. Но от кого?

Всего одна ночь. Не более того. Но она смогла изменить многое. Она смогла испортить двух людей и возвысить их над собственными предрассудками, подарив им целый город и друг друга. Просто сокурсники. Не просто нечто большее.