— У тебя есть чуть меньше минуты, чтобы кончить. Если успеешь, моя жопа — твоя… — с улыбкой шепчет Тэхён ошалевшему Чонгуку.

Любой мальчик вырастет в мужчину, а потом, наверное, влюбится. Или иначе: любой мальчик влюбится в мужчину, а потом, наверное, вырастет. Говорят, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.

Тэхён сверил часы и, убедившись, что всё идёт строго по расписанию, направился в душ. Следующим пунктом был завтрак, а уже затем — чужая смерть.

Чонгук - выпускник Академии Изящных Искусств, полный стремлений и надежд, которого уже несколько недель мучают ночные кошмары. И помощь приходит оттуда, откуда, казалось бы,ожидалось меньше всего. "Я хочу прикасаться к людям своим искусством, я хочу чтобы они говорили : он чувствует глубоко, он чувствует нежно" В. Ван Гог

Чонгук поспорил, что сможет три недели быть парнем Тэхёна. Но, вот незадача - Тэхён узнал о споре.

— Я спрашиваю еще раз для тупых. Ты пишешь эти блядские истории, в которых я умелее любой элитной шлюхи? Чимин нервно сглотнул, оглядел парня еще раз и пискнул, потому что перед ним стоял не кто иной, как пиздецки злой Мин Юнги. Пак сделал осторожный шаг назад, перевел взгляд на телефон в своей руке и прочитал единственное слово, которое прислал ему друг. «Беги».

— Ты змей или хамелеон? — спрашивает Чонгук. — Я варан, — отвечает Тэхён. Честно говоря, Чонгук даже не знает, что это за животное. — Как это… варан?— переспрашивает. — Варан, — повторяет Тэхён. — Комодский дракон. Вид ящеров.

— Разве быть счастливым — это преступление?

да здравствует наше лучшее будущее, освобождайтесь и возноситесь.

Тэхен живет себе и горя не знает: попивает кровь из пакета, отрицает прогресс как понятие, чахнет от скуки и от Судьбы подставы не ждет. А потом ему на голову валится этот блаженный с крылышками за спиной и все к херам ломает: играючи раздражает, тревожит в паху и пахнет, сука, так сладко, что не устоять. От Чонгука несет человеческой жизнью, немножечко — раем, и сильно — проблемами. Огромной. Кучей. Проблем.

— Ты пьян? — интересуется Тэхен с налетом снисхождения, а-ля: «Что ты несешь вообще?» — Нет в тебе никакой романтики, — отмахивается Чонгук. — Я вижу в этом аллюзию на судьбу. Два человека могут не находить общий язык, если у них разные взгляды на жизнь, но, если изменить угол обзора… — он кивает на карандаши, где те соединяются грифелями вопреки всем законам геометрии, — в конечном итоге даже параллельные линии сходятся у горизонта.

Под полупрозрачной белой рубашкой скрывается надпись из чёрных чернил, которая гласит: «Together we will create a bright tomorrow». Вместе мы создадим светлое завтра. Тэхён хмыкает, вновь поднимая взгляд. — Если люди уничтожат этот мир сами, то о каком великом и светлом будущем может идти речь?

Пять раз, когда «Кентавры» и друзья думают, что Илья ведет себя с Шейном как напористый и властный засранец — и один раз, когда они видят, какой Шейн на самом деле. Или: тот самый случай, когда Шейн при всех ставит Илью на место, и всей команде приходится пересмотреть свое мнение об отношениях их капитана.

Чонгук живет по инструкции: подъем в 6:40, американо, ипотека, вежливые улыбки коллегам. Он — эталон нормальности в мире хаоса. Но однажды таргет подкидывает ему рекламу гей-круиза, и Чонгук совершает главную ошибку в жизни — он покупает билет. В программе: йога с сомнительным инструктором, лодка-убийца, волейбол без правил и Ким Тэхен — человек, который твердо намерен разрушить все настройки Чонгука.

3:00. Час дьявола. Время разгула нечистой силы. Попытка бесов надсмеяться над Святой Троицей. Время, обратное трём часам дня, моменту чуда. Принято считать, что в этот час скончался Иисус Христос. Дом разрывал Тэхёна, душа его и забираясь страхом прямо в глотку и пустой желудок. Он чувствовал это всем телом. Тэхён боялся, но за себя — никогда. И Чонгук, встретившийся ему в один из самых страшных дней, 6 октября 1985 года, стал тем, кто впервые за долгие годы позаботился о нём.

— От тебя воняет болью.

Для каждой добычи уготован свой хищник. Но на каждого хищника найдётся зверь пострашней.

Ёнджун ведёт смычок за взмахом чужих изящных пальцев, которые терпеть не может, как и в целом характер заносчивого дирижёра с раздутым самомнением. А тот... просто не умеет бояться и совершать ошибки.

Бомгю, с фотоаппаратом наготове, охотится за красивым видом в утренней заре. Но его, казалось бы, самый успешный снимок омрачается появившимся невесть откуда скейтером Ёнджуном, не знающим, что такое личные границы и совесть.