В финале Драко не присоединяется к пожирателям.

— А ты знал… — он замолк, его горло судорожно сжалось, и это было слишком заметно в тишине, нарушаемой только звуком ровного дыхания, доносившимся из соседней спальни. Скорпиус, его прекрасный, умный малыш, в ожидании глядел на него. У него был его разум. Его глаза, нос, рот и волосы. От Майкла ему достались только дикие кудри и зелёные радужки, и иногда Драко смотрел в них и воображал, будто он унаследовал их не от Майкла, а от кое-кого другого. — Ты — моя звёздочка в огромном чёрном небе.

Soulmate!AU, где персонажу А все время ужасно жарко, а персонажу Б дико холодно даже под несколькими одеялами. И только рядом друг с другом они чувствуют себя комфортно.

Драко вечно говорит Гарри что-то по-французски, и Поттера поначалу это почти не волнует. Пока тот не произносит нечто совсем удивительное.

Драко Малфой после войны и оправдания Визенгамотом возвращается на восьмой курс обучения в Хогвартс. Все бы ничего, но каково его изумление, когда он видит, что национальный герой Гарри Джеймс Поттер прибывает на вокзал Кингс-Кросс... с маленьким ребенком.

И когда Малфой сделал перерыв между рассказами, откидывая голову назад, наслаждаясь нежными прикосновениями ветра к обнаженным участкам его кожи, подставляя её персиковым мазкам заходящего солнца, у Гарри в который раз перехватило дыхание от любви вперемешку с восхищением. Никак не контролируя себя, он с придыханием выпалил: — Какой же ты красивый.

Все вернулись в Хогвартс на восьмой курс, а Гарри и его друзья, похоже, решили провести последний год в школе, гуляя по ночам, накачиваясь кофе, алкоголем и сладостями из «Сладкого королевства» и занимаясь разными детскими шалостями, которыми просто не могли заниматься во время войны. Драко наблюдает за ними в своей обычной манере: издалека, тихо, горько и безнадёжно влюблённо. И так продолжается до тех пор, пока Панси не решает, что с неё хватит.

— Я сказал тебе, что Поттер мой, это ясно? — на этом моменте Гарри даже ненадолго забывает, как дышать. — Никто, особенно кто-то вроде тебя, не вправе даже смотреть на него, не говоря уже о приглашениях на свидания. Он. Мой, — Малфой произносит это с такой ненавистью, с таким непривычным огнём в глазах, что Гарри невольно приоткрывает от изумления рот.