Сначала он не понял. Вкус был другим. Обычно супы в их столовой были жидковатыми, даже пресными, но это было что-то новенькое. Там среди вкусов различались сладковатая свекла, ароматное мясо, чеснок и даже, прости господи, укроп. Присмотревшись, Мурат и вправду увидел, как по поверхности борща плавает мелко покрошенная зелень. Прямо как дома. Как будто… Как будто кто-то очень постарался сделать хорошо. Впервые на его памяти.

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.

Ни за что, ни за какие коврижки он не поперся бы на вечер встречи выпускников. В конце концов, девять лет как-то без этого обходился и на десятый раз обошелся бы за милую душу. Но мама строго сказала: «Надо, Боря», и он сдался. Спорить с мамой себе дороже, особенно когда она начинает говорить таким тоном.

Все в нашем и соседних районах знают Раму. Точнее, все знают, что если видишь Раму, вести себя надо тихо, вежливо, а лучше вообще сразу перейти дорогу и ухуярить от него подальше. Только вот после очередной вписки две недели назад Рама начал на меня странно коситься. Я всё пытаюсь понять причину, да нихуя не помню: на той вписке я нажрался и проснулся на диване в чьей-то комнате весь в засосах.

«Если вы всерьез считаете, что взрослому бородатому мужику нужно, чтобы кто-то звал его заей и спрашивал, как прошел его день, что мужику нужны все эти ваши ми-ми-ми и обнимашки, я отвечу вам раз и навсегда: да, очень нужны». Тарас не просто устал на работе, у него засада по всем фронтам. Поэтому и меры пришлось принимать посерьёзнее, чем ванна с уточкой. Для всех, кто соскучился по теплу, заботе, уюту, объятиям и безусловной любви. Надёжной и верной, проверенной годами.

В театральной тусовке, так уж вышло, никто бы слова доброго не проронил об Андрее Рябинине. И приглашали его исключительно на роли злодеев и мерзавцев. Энергетика, по-видимому, такая... отрицательная. Но Игнату, которому предстояло стать партнером Рябинина в новом спектакле, он почему-то вдруг ужасно понравился - заинтересовал, зацепил. А Игнат, если его как следует зацепить, мог оказаться той еще рыбой-прилипалой. "Весь мир - театр", говорите? Ну что ж, сыграем!