Коля работает у них в театре всего сезон. Он приехал из Москвы отрабатывать целевое место после выпуска из актёрского. Он красивый, громкий и пока не познавший все горести театрального бремени. Короче, трезвый. Не спившийся. Зрительницы постарше носят ему цветы, руководство гладит по голове, а актрисы из труппы флиртуют с ним за кулисами, слушают всё, что Коля им затирает про Чехова и Станиславского. В общем, Коля нравится всем. Поэтому он не нравится Диме.

Сборник драбблов о том, в чем страшно признаться. Подписывайтесь на работу, потому что я не знаю, когда в ней появится новая часть. Статус всегда "завершен".

В мире, где сталкиваются магия и смертные, тщательно построенная жизнь неуступчивой мисс Хардбрум разрушается с появлением новой ученицы. Появляется Холли Дрейвен — молодая девушка, повторяющая последний год обучения, чьё присутствие вызывает опасную искру. Это история, гарантирующая тревогу и напряжение, которая обязательно заставит вас покраснеть. История — для тех, кто осмеливается погрузиться в запретный роман и стать свидетелем того, как мисс Хардбрум становится мастером не только зелий.

Камилле девятнадцать и она не привыкла быть незаметной. Трендовые кожанки, яркие очки и верные друзья своего рода щит. Но есть человек, который разбивает этот щит вдребезги одним лишь взглядом. Эвелина Карловна фон Берг — декан, превратившая жизнь Камиллы в ад. Публичные унижения, несправедливые оценки и ледяное равнодушие. Девушка уверена, что это чистая, незамутненная ненависть, но что если это чувство сложнее? Что, если это…

Сначала он казался просто милым, застенчивым парнем, с которым можно говорить обо всëм. Марк и подумать не мог, что в один миг тот же человек посмотрит на него чужими, ледяными глазами и грубо пошлёт куда подальше, будто для него эта дружба ничего не значила...

Две вселенные, которые никогда не должны были встретиться. Один живет Американской мечтой, с образом золотого парня. Второй — простой парень из хрущевок Урала, у которого скелетов в шкафу больше, чем можно представить. Они абсолютно разные для общего мира, но у судьбы на них свои планы.

Говорят, у нас, Беловых, фамилия чистая, а нутро гнилое — на водку слабое: сижу в поезде на Уфу и думаю, неужели это всё, что мне досталось от деда-кремня, пока мы с Митей, выросшие в этих лесах под Бирском, возвращаемся туда взрослыми с одной лишь папкой документов да глухой тоской в кармане. Я огрызаюсь на брата, прячу глаза от случайных попутчиков и боюсь только одного: что в дедовском сундуке вместо обещанного ножа я найду свое собственное будущее — такое же одинокое и пропитое.

Одна ночь — и всё рушится: семья распадается, привычная реальность трескается по швам, а она — исчезает. Кирилл пытается удержаться на поверхности, но прошлое тянет вниз, а тайные желания подталкивают к грани, за которой уже не вернуться. Каждый взгляд — вызов, каждое прикосновение — как удар током. И чем ближе правда, тем сильнее ощущение, что она способна уничтожить его окончательно. История, где тишина громче крика.

– Юлька, короче, я придумал, мы с тобой будем членами перед камерой трясти, за деньги, – голос у меня бодрый, но зад в это самое время делает предупредительно-пугливое «жим-жим». Юлёк поднимает взгляд от телефона и некоторое время хмурится. – Я не совсем понял или, возможно, ослышался, – говорит он в переводе с пацанского своим лаконичным: «Че?» Хорошо, что я шарю в этом иностранном языке.

Дитрих и Майский – одногруппники, которых едва ли можно назвать друзьями. Майский считает, что жизнь следует прожить легко и непринужденно. Дитриху кажется, что расслабиться он сможет только в гробу и то не факт. В связи с этим, взаимоотношения между ними строятся весьма натянутые. Но жизнь – изменчивая штука. И то, что еще вчера вас раздражало, сегодня может оказаться единственно желанным.

У него на роже написано «не влезай, убьет», а твое любопытство все равно сильнее инстинкта самосохранения?

Что может связывать четкого пацанчика с понятиями и хоккеиста юношеской сборной? Саня и Андрей знают друг друга с детства, к тому же, оба переживают неудачи в отношениях, но в один зимний вечер один из них слышит: "Выручишь по-братски?". И с этого момента все меняется для них обоих.

— Юрочка, — Валентин Валентинович щёлкнул ручкой и поставил кончик с кнопкой мне под подбородок. Приподнял мою голову, заставив посмотреть на себя. Я подумал вдруг, что щёки у меня горят, глаза бегают, а стояк такой, что штаны уже ничего не скрывают. — У тебя, мой хороший, на лице написано, что ты гей. Думаю, однозначный пассив. Маленький, смазливый и большеглазый, повезло с внешностью. И, вероятно, в Теме нижний. Я угадал?

Когда-то у Ромы был шанс получить КМС по волейболу. В итоге получил только по забегу-от-себя-на-большие-дистанции. Бегал круто, но вот опять линия старта ударом по морде. Вот он стоит, смотрит. Снова вспоминает, как тот подходит на стадионе, пока вокруг носятся малолетки, и спрашивает, че он, Романчеус, такой загадочный. И кого слушает: Коржа или Депо. Рома умеет бегать. Миша — ставить подножки. И вот он напротив. Снова откат к полной жопе. И Рома думает: что же ты, сука, наделал?

Для Миши быть организатором в универе — бой плюсов и минусов. С одной стороны, его, двадцатилетку после педа, новые вахтерши и душные преподы до сих пор принимают за студента, и это бесит. С другой, он имеет власть над такими же двадцатилетками, а это приятно. В целом, все просто: минусы — перваши-невдупленыши, плюсы — среди этих первашей вдруг может появиться какой-нибудь Рома. Рома, запомнившийся еще со Дня Открытых Дверей. Красивый, как из песни. Рома, до которого очень хочется докопаться.

Он наблюдает за чужими окнами, потому что в своих — пусто. Крыши, чердаки, чужие жизни под стеклом и почерк умершего брата — всё, что у него осталось. Пока однажды он не видит то, что лучше было бы не замечать. Он знает, во сколько у неё гаснет свет, хотя они ни разу не говорили. И тогда становится ясно: наблюдать — безопасно только до тех пор, пока тебя не замечают в ответ. Пока тебя не замечает тот, кто видеть не должен. Тот, для кого ты — табу. И вас растворяют города.

Сигареты, слова, руки. Всё, после чего остаётся запах. Один держался за голову, второй за него. Потом поменялись. Любовь? Скорее, набор импульсов и поехавшей верности.

Уже почти три года прошло, а ты всё ещё смущаешься. Ты, не я. Хотя это не твою жизнь тот день изменил. Не твой мир рухнул. Не твоя ориентация объявила голосом навигатора, что маршрут перестроен. И не ты тогда понял, что запал на лучшего друга.

Короче, пацаны… Я себе рай немного по-другому представлял

Когда в твою жизнь врывается чужой человек и начинает рушить привычную рутину в худшую сторону – это становится поводом для ненависти. Такой человек не стучит в дверь, он выбивает ее с ноги, оставляя за собой грязь из щепок. Ян на дух не мог переносить его присутвие не то, что морально: физически было сложно не поддаться желанию расцарапать ему лицо. Но судьбе, как известно, все равно на людские чувства.