Чимин не то чтобы торчок, но... блять, давайте будем откровенны. Чимин торчит. Чимин не нарик. Ну это потому, что он сам так говорит. Говорит, может бросить, ему нетрудно. Но не бросает. Потому что это, блять, дурь — со стажем в пять лет просто так не отпускает. Потому что, блять, если по правде — Чимин подсел на дурь. А Чонгук — на Чимина. И это, знаете, тоже пиздец. "Пак Чимин, ты мой личный сорт героина". Чимин бы оценил.

- Так просто получилось, Юнги. Вот и все.

— Добрый день, — говорит Чонгук. — У вас есть пара минут, чтобы выслушать Слово Божье? Парень напротив облокачивается о дверной косяк, скрестив руки, и задумчиво ведет бровью: — Зависит от того... о чем он нынче толкует. (Чонгук проводит последние дни перед вознесением, пытаясь внушить каждой заблудшей душе Слово Божье, а затем сталкивается с Сокджином, который бросает вызов всем его убеждениям)

Чонгук встречает странного парня на вечеринке и не понимает, что с ним не так, но чувствует, что ему нужна помощь. Сокджин не произносит ни слова, а Чонгук вглядывается в прекрасное лицо и думает, что тот похож на принца, который будто нашел пепел от своего сгоревшего королевства.

У Намджуна разбитое сердце, двое детей и младший брат-бездельник. Жизнь подкидывает ему серийника, орудующего в городе, проблемного стажёра, и Чимина, которого по-человечески жаль.

Как и все плохие парни он вышел из черного джипа и дымил не по-божески. Ему было тогда шестнадцать, а мне шесть, но даже сейчас я помню тот самый день и не хочу заглядывать в будущее. Жизнь научила не строить никаких планов наперед. Вокруг нас с ним вечный туман и никак не определишь, в какую секунду выпрыгнет враг и с какой стороны придется отбиваться.

И всё-таки. Что он теряет? Он просто расскажет им о своей проблеме, как хороший тонсен для своих хёнов. Возможно они помогут ему решить ее. И возможно, что решение его проблемы это – секс с ними. А возможно и нет. Но может быть. Он не просто подойдет к ним, выпалив что-то вроде «Я хочу, чтобы вы лишили меня девственности», но он надеется, что они предложат это. Возможно от этого пострадает его собственная гордость, но не сильно, потому что он уверен, что они не будут смеяться над ним.