Джотаро переезжает в собственную квартиру, однако стены оказываются настолько тонкими, что он может слышать всё, чем занимается его сосед, Нориаки Какёин.

Дурацкий Джоске молчит. Только дрожит, задыхается и жмётся. Кое-как перетянув его через порог и захлопнув дверь, Рохан касается стендом напряжённого до каменной твёрдости плеча. — Да ладно? — недоверчиво хмыкает он. — Грозы боишься? Грома?

...-Я тебе вещи на смену принёс… - раздался голос Джотаро и резко замолк. Джоске обернулся, резинка соскользнула с пальца и звонко шлепнула о кожу. Куджо замер в дверях ванной, немигающим взглядом уставившись подростка. В руках у него виднелся аккуратно свёрнутый халат...

По инициативе Куджо, Какёина возвращают к жизни с помощью регенерирующих тканей и клеток Дио, но операция не обходится без побочных эффектов. Состояния изменённого сознания и приступы манипуляторского дарка медленно растлевают личность Нориаки и расшатывают его дружбу с Джотаро. На фоне этого - банальные школа, семья и проблемы интеграции в нормальную жизнь двух не самых нормальных, давно по духу не подростков. Апдейты от 20-ой главы и до финала здесь: http://archiveofourown.org/works/8219539

Вставка в промежуток сюжета между первым и вторым сезонами SDC. С антагонистом, стэндом и всем полагающимся.

AUшка по Jojo. Какёин находит свой дневник со школьных времен. О чем спустя годы он будет сожалеть, а о чем, вспоминая, захлебываться в ностальгии? И на чем закончатся последние строки дневника?

Он пялится на него уже около получаса и всё никак не может сосредоточиться. С каждым разом ему всё труднее это сделать. Стресс? Чувства "завяли"? Нет настроения? Болит голова? Сколько ещё он будет убегать от этой проблемы.

Иногда твои необдуманные слова могут стать сильным ударом для другого человека. Стоит думать о последствиях, перед тем, как что-то говорить.

Вот бы выдумка совпадала с реальностью.

Когда Джоске увлеченно лепетал, у него приподнимался левый уголок губ, а Джотаро никогда этого не замечал. Такое крохотное движение легко упустить.

Джонни резко выпрямился на кровати, прижимая руки к бедру, и зашипел сквозь прикусанные зубами губы, дабы прервать вырывавшиеся проклятия. Глаза зажмурились — только это он и мог сделать, чтобы продолжать дышать через адскую боль.