Чонгуку запрещали всплывать на поверхность. «Там опасно», – всегда говорила его мама, рассказывая о людях – созданиях с раздвоенным хвостом, передвигавшихся по суше – и о сиренах – опасных существах, похожих на них, русалок, но только с острыми зубами, с когтями и рядами клиновидных пластин, торчавших из спины. Сирены сидели на камнях у проливов, они пели песни и расчёсывали друг другу волосы. И хоть они представляли опасность, Чонгуку было любопытно взглянуть на них.

Он был милым волчонком, который всюду ходил за старшим, улыбался ему и довольно вилял пушистым хвостом, когда старший чесал ему за ушком. Волчонок прижимался к его груди и очень нежно покрывал её детскими поцелуями. Но волчата вырастают. И этот волчонок стал сильным высоким красивым и сексуальным оборотнем, что старшему даже одним воздухом с ним дышать уже спокойно было невозможно.

Соулмейты.

Тэхён пообещал, что Чонгуку в этом городе жизни не будет.

вы уверены, что по ту сторону зеркала за вами никто не следит? вот и Чонгук был уверен.

Тэхену уже 24, но плевать он готов на всех и вся с высокой колокольни: если у него болит зубик, то идти он намерен только к детскому стоматологу.

Образ того самого принца, который любит джаз и балладную музыку, длинные пальто, комфортные свитера и плёночные фотографии, не оставил ни шанса плюшевым сердцам девочек, которые любят умных, образованных и организованных, а не шебутных любителей погонять мяч и выпить пива. Одному из таких вот, последних, кстати, тоже ни хрена не оставил. И его гетеросексуальности, за которую тот так отчаянно держался всё это время, кажется, тоже.

Его банда превыше всего. Нерушимый, железный постулат, который Тэхен ни разу не ставил под сомнение. До тех пор, пока не встретил Чонгука.

Вечер прошел довольно тихо, было несколько посетителей и знакомых из университета, которых обслуживал Тэ. Затем, под конец рабочего времени Тэхен просто сложил все свои инструменты и, накинув джинсовую рубашку, вышел из салона на улицу, даже не попрощавшись. Намджун уже давно привык к этому.

Чонгук живёт в несчастливом браке до тех пор, пока в его жизни не появляется Ким Тэхён.

Он не заложник детства, не эксперимент на привязанность, не раб первых потрясений и пубертата. Он — сирота. Он — собственник. Он — полюбил.

План был предельно прост — Тэхену нужно было продержать мальчишку у себя какое-то время, а потом отдать заказчикам. Сложность возникла тогда, когда он осознал, что не готов никому Чонгука отдавать.