Мадара совсем не такой, каким его представляют многие – если не все. К счастью, Сакура знает его секреты, знает, что он любит на ужин, почему он спит в её кровати и какие домашние штаны уже затаскал до дыр. А еще она знает, что он её любит. «Центр моей Вселенной», – так он её называет.

– Мадара-ку-ун! – у Сакуры силы хоть отбавляй: Мадара даже с места сдвинуться не в состоянии, продолжая скорбно глядеть в потолок. Харуно держит его ноги в железных тисках, а уж эти её причитания действуют на него куда хуже самой невозможности побега. – Я тебе не -кун! Я – Мадара Учиха! – если честно, в этой ситуации ему бы лучше затихориться где-нибудь в шкафу. Да, в шкафу, между полочек – там эта прилипала его точно не достанет.

– Нии-сан! – Саске морщится, но руки в лямки тяжеленного рюкзака всё же продевает: как-никак, а он – мужчина! Да и брат так сосредоточенно собирает его в школу… – А я никуда не пойду! – кажется, Сакура опять делает всё «в свой нос», и Мадару, который почему-то вызвался их провожать, это начинает уже конкретно выбешивать. – Нет, пойдешь! «Учихи такие Учихи», – качает головой Наруто, ради веселья тыкая вилкой от розетки зазевавшегося Обито.

– А эта откуда? – розоволосая заинтересованно царапает ногтем кожу на груди мужчины – татуировка в виде орла смотрится идеально. И соблазнительно, чего уж скрывать. – Эта? – Мадара отвечает неохотно, не желая портить момент: Сакура Харуно наконец здесь, с ним, а её розовая макушка копошится на его плече. Хочется вообще запечатлеть это беззаботное утро, но Харуно тут же вскакивает с кровати, не дослушивая до конца: – Прости, работа. До вечера.

Сакура мечется, в панике не зная, куда деваться, – Обито уже досчитывает, а она до сих пор не может найти укромное местечко! Поймают ведь. – Пс-с… сюда давай, – а вот и спасение! Дядя Мадара прячет её себе за газету. – Не высовывайся.

– А куда мы идем? – В аптеку. Дядя Мадара уже не молодой. «Не молодой»? Сакура так не думает. Еле поспевая за Учихой, у которого к спине, видимо, прикреплен вечный двигатель, малышка-Харуно со вздохом понимает, что старая тут она. Зато, пользуясь особой привилегией, Сакура находит большую мужскую ладонь своей – маленькой и немного потной. А Мадара, несмотря на свою нелюбовь к публичным проявлениям чувств, вдруг оборачивается, улыбаясь одной из своих редких, оттого и таких прекрасных, улыбок.