Он любил её, а она любила его. Они любили то, что создали. Теперь им предстояло научиться оберегать и защищать не только себя и друг друга, но и кое-что особенное, положившее начало новому витку их жизни. Расти, меняться, искать компромиссы, дабы подарить лучшую жизнь тому, кто её заслужил.

Письма Инеж и Каза друг другу, пока сулийка в отъезде.

Она боится собак, любит ромашки и хочет рисовать. Значит, он уберёт одно и подарит ей остальное. Зачем? Потому, что жестокий Каз Грязные руки Бреккер желает видеть улыбку на её лице и слышать её смех.

Инеж Гафа вернулась. Все Отбросы жаждут увидеть Призрака, а теперь и Капитана, спустя столько месяцев отсутствия, пока та рассекала волны на своём корабле, подаренным Казом Бреккером. Но всё ли осталось как прежде? Изменился ли Каз после того, как впервые открыл душу кому-то? Изменилась ли Инеж после того, как получила желаемое? Остались ли их чувства друг к другу?

Спустя несколько месяцев после битвы в Тенистом Каньоне Алина вновь оказывается в Малом Дворце. И вместо того, чтобы сбежать, убраться от Дарклинга подальше, она выбирает другое — гореть в этом адском ледяном пламени. Гореть дотла.

Он едок, как страшнейший яд, что разъест кожу, плоть и кости; от такого слепнут и умирают в муках, захлёбываясь пеной из собственной слюны. Алина хотела получить его чувства, его эмоции, забывая, что за нарощенным спокойствием кроются не только червоточины слабости; забывая, каким Дарклинг может быть.

Я не мог открывать глаза, я шёл на ощупь, Ты брала меня за руку, а я чувствовал себя овощем. Ты сказала, что я тебя избегаю, что ты мне веришь. А я стоял и молчал.

- Я хотела спросить у тебя лишь одну вещь. Что ты будешь делать теперь, когда осталась одна?

Плавными движениями кисти она манила его к себе, подобно сиренам из сказок, а он следовал за ней словно кот, выслеживающий свою мышку.

Он сам поймет? Вы так сейчас сказали? А если у него судачья кровь? А если там, где у людей любовь, Здесь лишь проекты, балки и детали?

"... Я хочу прикасаться к твоему телу..."

Каз решил начать игру с Танте Хелен, начать месть за их обоих, но до чего доведёт его очередная авантюра? До холодных стен подвала или мягкой постели с любимой девушкой без страха рассыпаться на части, касаясь друг друга?

Инеж возвращается в Бочку.

Инеж счастлива он сделал очередное чудо - её родители здесь, и он наконец смог снять перчатки на улице. Каз счастлив - Инеж вся сияет и несется к родителям. Так когда всё пошло не так, и почему на него направлен пистолет, а из груди матери Инеж торчит рукоять её собственного ножа?

Жизнь не стояла на месте после смерти Дарклинга. Алина и Мал жили так, как хотели. Им не приходилось убегать от кого-то или сражаться. Николай правил Равкой. И все было прекрасно. Но стоит ли вспоминать о могуществе Тьмы? Возвращение Черного Еретика было неизбежно.

Александр не стал бы её спасением.

В его жизни есть только три вещи: боль, огонь и танец. Однако этого вдруг становится ничтожно мало, когда на его пути вдруг появляется девчонка с золотистой кожей и шрамами на спине и руках. Одна фобия на двоих, один танец, одна месть. Что ждет их здесь, где наркокартели гонят свой товар, не страшась ни одного закона, где торгуют людьми и каждый мальчишка, стоящий на перекрестке, служит переносной сетевой вышкой? Заслуживают ли фокусник-крупье и сетевой администратор шанс на лучшую жизнь?

Этой же ночью она вваливается к Казу. Через окно — в своих лучших традициях. И едва не разбивает подбородок о стоящий напротив стол, но вовремя хватается за оконную раму.

«Призрак» – это больше, чем просто корабль. Поговаривают, что его капитан настоящая демоница с клинками, которая ни перед чем не остановится. В Кеттердаме Каз чувствует, что ветер переменился.

Инеж никогда не подписывала свои письма словами прощания. Вместо этого она находила другие способы напомнить ему, что ее больше нет. «Я скучаю по кормлению ворон на твоем подоконнике. Я скучаю по отголоскам гавани поздней ночью. Я скучаю по тому, как лунный свет отражается от Кеттердамских крыш». Каз находил один единственный воображаемый ответ на это — слова, которые у него никогда не хватит смелости произнести вслух. «Я скучаю по тебе».