Оказывается, совы не всегда добираются до адресата. И все неотправленные письма где-то лежат и терпеливо ждут своего часа. Чьи же письма и тайны ждут в Хранилище Гарри Поттера?

— Если вы считаете, что мне самому это доставляет удовольствие... Вести стадо баранов приобщаться к культуре… — Снейп брезгливо оглядел всех своих подопечных и рявкнул: — Поттер, сядьте вы уже, наконец, рядом с вашим Малфоем и не маячьте. — Каким еще “вашим”? — мгновенно вскинулся Драко. — Чего это он вдруг мой? — одновременно с ним ощетинился Гарри.

Давай начнем с начала и дойдем до бесконечности.

В этом и был весь Хидан, если ему взбрело что-то в голову, он не успокоится пока весь мир к верху жопой не перевернёт. Не важно, была ли его идея важна или это просто мимолётный порыв. Другое дело, что зачастую объектом его закидонов становился Какузу, который мало того, что проводил с ним больше времени, так ещё и для каждой полоумной идеи придумывал своеобразные барьеры, которые необходимо было преодолеть.

Джесси Майклсон никогда не отличался разнообразием в жизни, все шло именно по накатанному сценарию обычного среднестатистического школьника. Скорее он был даже ботаном, которого на переменах задирали старшие и сильные ребята. Но, черт побери, хотелось бы все отдать, чтобы вернуться в те времена. Уж лучше быть живой мишенью для побоев, чем покусанным или съеденным заживо.

Алексей был в недоумении, а если быть точнее, то он пребывал в полнейшем охреневательстве, поднимая глаза к потолку. Что могло удивить и взволновать взрослого тридцатилетнего мужика? На люстре висело Оно. Пушистое нечто. Похожее то ли на тряпку, то ли на птицу, решившую с какого-то перепугу подвиснуть башкой к низу.

Я по жизни окружен покойниками. Ян — котами.

Что делать, когда понимаешь, что испытываешь влечение к лучшему другу? И как разобраться, виноваты ли в этом разыгравшиеся гормоны пубертата или же здесь замешано нечто большее?

Украшений Саша не носит, но, как помнит весь район, Сашу украшают шрамы, к зиме поселившиеся ещё и на шее. Декабрьской ночью он, потрёпанный и разорванный, вломился в дом, но не к себе, а к Роме. Говорят, следы от тающего снега мешались с кровью и в подъезде можно было по алым каплям выследить, к кому побитый пёс пришёл скулить. Рома сам хотел его убить, сам бы не глядя придушил, если бы не вид Шуры, не голос, не взгляд его.

Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.