— Итэр, почему ты плачешь? — Потому ч-что… у Сяо есть парень!

— Я вёл себя неправильно, — Он поднял брови от прикрытых век, а голос стал низким до хрипоты,— И хочу исправить твоё мнение обо мне, ведь... Он снова оборвал себя, зрачками бегая по шоколадным глазам, — Ты мне нравишься, Чжу Ин.

— И как ты справился с этим беспокойством? — подобрав очень тактичное слово для описания проблемы, одними губами прошептал Итер. — Беспокойство? — как-то слишком иронично хмыкнул Сяо. — Невозможно беспокоиться тысячу лет, — безрадостно покачал головой он.

— Господин Ли, ещё раз мой вопрос, между кем произошла битва на Босвортском поле в Лестершире? Сяо молчит. Какая нахуй битва в Лестершире, когда перед ним сейчас на коленях Итэр делает минет?

На темной двери красуется когда то ярко-красная табличка "Не входить! Опасно для жизни! Токсичные вещества! Вход только при наличии средств защиты!" Тонкая ручка, вопреки надписи, дёргает дверь, и та поддается...

Что может быть плохого в том, чтобы завести личный дневник? В его положении только бумага способна без осуждения выслушать самые развратные мысли и далеко не скромные фантазии. Именно так думал Тарталья, записывая очередной абзац на новой странице. Всего-то нужно следить, чтобы дневник не попал в чьи-нибудь чужие руки. Но такая нелепость с ним определённо никогда не сможет произойти. Ведь так?

Нравится проявлять покорность, Тарталья? В желании снять ответственность и отдаться партнёру нет ничего плохого. Если ты хочешь этого, нужно мне сказать.

— Прошу, вонзи их в меня. - голос его звучал невероятно уверенно, но это вызывает у Ли лишь недоуменный взгляд на минуту.

У госпожи Воли Небес есть альтернативные методы вознаграждения.