Ёнджун — фея. Фея, которую с детства учили, что людям доверять нельзя. Субин — человек. Человек, который с детства узнал, что доверять нельзя никому.

У Ёнджуна красные волосы, лезущие в лицо, красный, скорее всего, вишневый, напиток в бутылке и такие же красные, блестящие от алкоголя губы, а Субин бы стопроцентно и сам в этот момент стал воплощением этого цвета, но, слава богам, не умеет краснеть.

— мой милый хисын, я так хочу съездить с тобой на море, чтобы показать тебе прекрасный вид. столь же прекрасный, как и сам ты.

Кто бы мог подумать, что последний день летних каникул обернётся сущим кошмаром.

— Так вы, получается, балеруны? — Субин пытался поддержать разговор. — Артисты балета, — поправил Ёнджун, обводя рисунок на штанах тонким пальцем.

Ёнджун старательно пытался убить ускользающее из его рук время, разнося подносы с похлебкой в тесной забегаловке на берегу моря. Его юность осталась на сцене шумного клуба, среди аплодисментов, слышимых с танцпола, и струн, режущих нежные пальцы. Музыка перестала играть в сердце Ёнджуна, а полосы от гитары загрубели, оставив безобразные шрамы. Субин не был тем, кто мог бы вернуть ему радость минувших дней, однако стал тем, кто наконец наладил звучание расстроенных струн.