ира говорит олегу покупать лёгкие, потому что он курит, как новичок. а олег заказывает сердце, потому что влюбился в неё, как ебанутый профессионал

— Ты всем своим видом показывал, что тебе не нужна моя любовь. И я всеми способами стараюсь убить ее, но пока получается только вредить себе. — Дура ты.

Неужели так легко решить проблему невзаимной любви приворотом? Можно было, если бы только он не узнал, и скорее всего Олег уже придумал наказание.

- Не стоит играть со мной, мальчик, проиграешь - Шепчу я и едва ощутимо прикасаюсь губами к его подбородку.

Она его раздражает до чёртиков. Своей грязной философией жизни выкачивает из его лёгких последний воздух. В ней из светлого – ничего. Но он бьет её по рукам каждый раз, когда она тянется за новой сигаретой, и приезжает каждый раз, когда она только его об этом попросит.

— Привет, — слышится бархатный голос, заставляющий меня впасть в мгновенный ступор, подобно идиотскому оловянному солдатику. Я невольно кашляю, пытаясь привести себя в норму и мысленно закрываю глаза, пытаясь справиться с накатившей волной... А волной чего собственно? Смущения, шока, предвкушения? Наверное, всего сразу. "Господи, как глупо! - пытаюсь уколоть себя, - да, уж не так я себе представляла развитие событий, когда случайно глянула пилотный выпуск Битвы экстрасенсов".

— Это я во всём виноват. Я отпустил её... — Ты не мог поступить иначе, Олег. Всё идёт своим чередом, пока возлюбленная не попадает в мир Зазеркалья. Олег спешит высвободить её из плена, но на обратном пути их ждёт большой сюрприз.

Панорамные окна на предпоследнем этаже новой пятиэтажки в парижском стиле были озарены светом. Наверное, это и был Париж, ты уже сбилась с названия городов, которые один за другим мелькали на билетах в автобус, самолёт, поезд; тебе было не важно, лишь бы с ним. Хоть на край света.

Она играет с ним. Умело и дерзко. Провоцирует. Её глаза постоянно сверкают. А его это бесит. Раздражает. Он понимает, что одним своим присутствием эта ведьма выводит его на эмоции. Понимает. Но всё равно плетётся за ней, как околдованный.

"Я ведь люблю разрывать..." - он запомнил эти слова...и в голове крутилось. -Я тоже умею разрывать, Игнатенко....

Ира снова пошлёт Олега на хуй, но вечно слать тоже нельзя. Придётся, что-то решать. Шепс реально не гадалка, он понятия не имеет к чему это всё приведёт, но ему откровенно похуй, он привык жить одним днём.

— Тридцать пять косарей? Всего? — произносит Ира насмешливо, медленно болтая вино в бокале. — Как-то ты дёшево продаёшь себя, Шепс. Олег ничего не отвечает, только смотрит исподлобья, как он умеет. Он так смотрит обычно на людей, несущих всякую чушь — на Башарова, например, или эту отвратительную Веру. Но Ира этот взгляд успешно выдерживает, ее так просто не запугать.

Мы будем сильными. Мы справимся.

Быстрая мистическая зарисовка о том, как легко можно отдать душу хитрой ведьме. Приворот в глухом лесу.

– Это наследственное, – громко, с некой иронией сказал Саша. – Что? – непонимающе ответил брат. – Влюбляться в ведьм..

– Ты желаешь… – он не отрывался от её глаз, всё сильнее сжимая её руку в своей, будто помешавшийся на какой-то идее, а затем резко отстранился на два шага назад, часто заморгав. – Ахуеть... «– Значит экстрасенсы и такое чувствуют?» – задёрнув подбородок, подумала Катерина, играя полную невозмутимость на слепую публику.

Голова рвется от неправильных мыслей и забыться в этом ведьминском омуте глаз и чувств, кажется, отличной идеей. Олег прекрасно понимает, что Ира не любит его, а происходящее очередной обман, которым они с регулярно занимаются, однако сейчас плевать. Шепс младший и сам ее не любит, но вот желание ей обладать прямо сейчас… Настолько сильно, что он окончательно теряет голову.

Она давно не верит признаниям. Но ему почему-то верить хочется.

Период распада галлюцинагенов в крови 2-3 дня, а периода распада галлюциногена под названием «Ирина Игнатенко» в его разуме вовсе не существует. Необъяснимые чувства втайне даже от самих себя — что, если не сумасшествие?

Ира побеждает. Мгновенье назад я чувствовал полную власть, но вскоре от ее отлично замаскированного страха не осталось и следа. Губы Игнатенко сквозь легкие подергивания растянулись в дерзкой ухмылке, а лисьи глаза въедались мне в душу. Все спешные попытки поставить блок оборачивались лишь ее токсичным смехом, который она пыталась старательно сдержать. Решила со мной поиграть? Ну-ну... Я принимаю твои условия.