-Я не буду выходить замуж за Хвана! -Будешь! -Я тебе не баба, чтобы за мужика выходить! -Я ждал девочку, но родился ты!

Феликс – таинственный новичок, прячущийся за тёмными глазами и кожаной курткой. Хёнджин – любящий друг с небольшой привычкой хотеть помочь немного больше, чем нужно.

Его чудо проснётся.. Точно проснётся. По-другому никак. Только он должен понять, насколько дороги ему эти веснушки...

Хенджину двадцать. У Хенджина депрессия.

Маршрут к дому Феликса становится привычным спустя какие-то пару дней.

- Простите, - совсем тихо буркнул Хенджин. - Что ты вообще хотел приготовить? – разглядывая содержимое подноса и хмуря брови, спросил Джисон, подходя к столу ближе и тыкая в горелое нечто кончиком мизинца. - Рисовые пироженые… - еще тише чем до этого, почти прошептал Хенджин, поджимая губы. - А просто попросить Феликса, чтобы он приготовил их, если уж тебе так хочется, нельзя было? – всплеснул руками Чан, обреченно вздыхая. - Но я делал их для него…

Феликс боится грозы и именно по этому он спит с Хёнджином

Хёнджин сам не понимает, как умудряется втрескаться в парня-модель, типаж которого, в общем-то, совсем не в его вкусе.

Феликс - сыщик, лучший в своём деле. Он многим помог, обходя себя стороной. Как можно найти своего соулмейта среди миллиарда людей?

Феликс живёт в Сиднее, не зная воздуха, кроме как пропитанного запахом солёного моря. Но при этом до смерти боится приближаться к воде.

Дни стали совершенно одинаковыми, обычными, хоть и насыщенными событиями. Хенджин решает завести тетрадь, где собирается записывать любые вещи, которые заставят его улыбнуться и вырваться с этого круговорота.

У Феликса просто бессонница и он просто встал попить воды. -хочешь меня поцеловать? -............ - а я хочу тебя поцеловать

Феликс никогда не влюблялся, поэтому каждую пятницу он ходит на свидания. Хёнджину разбивали сердце, и он поёт, чтобы помочь другим и исцелиться самому.

Каждый из них, утопая в глазах напротив, думал о том, что было бы лучше, если бы этот момент длился целую вечность и никогда не заканчивался. Бездонные тёмные глаза старшего напротив, казалось, были похожи на чёрный длинный туннель, из которого нет выхода. Зайдёшь — застрянешь там навсегда. Туннель, конца которого просто нет.

Это утро выдалось каким-то странным. И не потому что в 8 утра солнце светило, как в 12 дня. Нет. Странно было то, что в общежитии было тихо...

— свет мой зеркальце скажи, я ль на свете всех милее, всех прекрасней, и белее?

— Что будем делать? — спрашивает Феликс. Хенджин хмурится. Откидывается прямо на траву, и Феликс повторяет за ним. Над ними — безоблачное звездное небо, целая бесконечная Вселенная, перед лицом которой легко почувствовать себя маленьким, незначительным. Хенджин этого не чувствует. Для него Вселенная — это Феликс, для которого он точно не незначителен.

Пополняемый сборник связанных между собой зарисовок по хёнликсам. Только флафф.

Хенджин, лежа на кровати, закрывает глаза ладонями и улыбается счастливо. Через несколько минут кровать рядом проминается, а он старается придать своему лицу менее глупо-радостное выражение. Феликс нависает над ним. Опускается ниже...

Феликс, мечтающий о соулмейте, пришел в гости с родителями, а Хёнджин имеет дурную привычку целовать едва знакомых людей. [soulmate! ау, где при поцелуе с истинным звезда на теле загорается]