— Проследи по номеру, да хоть из-под земли достань, мне все равно, но, Хосок, я тебе обещаю, что если он тронет моего мальчика, я похороню сначала весь Нью-Йорк с тобой, а потом и его. А с тебя, — переводит он антрацитовый взгляд на Тэхена. — Я сдеру кожу. Или Ау, где Чонгук без пяти минут президент Кореи, а Юнги его младший брат, решивший ослушаться того, у кого в кабинете громадная оружейная.

— Найди тех, кто обижает моего сахарка, — кивает он Хосоку, переводя взгляд к хмурому Тэхёну. — А ты сейчас же рассказываешь мне все, что знаешь, если не хочешь кормить червей на кладбище. Или ау, где Юнги сильно обижают в школе, но он гордо молчит, ничего не говоря своему брату. Только Чонгук возвращается в город, и в живых никто не останется. Потому что трогать то, что принадлежит Чонгуку — запрещено.

Нельзя трогать то, что принадлежит ему. Нельзя даже смотреть на то, что он выбрал своим.

Юнги ненавидит Чонгука за то, что он мучает его отца, ненавидит за бессмысленную вражду, которую альфа отказывается прекращать, но больше всего омега ненавидит его за то, что он его истинный.

Любовь, которая пройдёт сквозь эпохи. Любовь, которой суждено и в этой, и в следующей. Любовь Чонгука и Юнги.

От судьбы убежать можно. От него — невозможно.

Ау, где Юнги собирается поступать в музыкальную консерваторию, имея строгого отца и мечту стать известным концертмейстером, а Чонгук гроза улиц и главарь местных банд, отбивающий груши в свободное время. Свой байк он звал малышом, пока на него не налетел реальный малыш, спешивший на экзамен.

— Я тебя уничтожу, если с ним что-то случится, отец. Я заживо похороню тебя, если почувствую его боль. И не посмотрю, что ты мой отец. Или ау, где Чон Дуонг решает забрать у старшего сына самое ценное, что есть в его жизни, чтоб Юнги не мешал брату на пути к власти. Только он не учёл, что отобрать у Чонгука его мальчика было последним, что он сделал в своей жизни.

Я спою тебе национальный гимн голым, обвиваясь вокруг твоего тела как питон.

Глубже.