После того, как Чимин вновь обретает слух, его любимыми звуками становятся смех, кошачье мурлыканье и (ну так уж сложилось) голос Юнги.

Все было бы в разы проще, окажись его бывший психопатом, сталкером или манипулятором. Но вся проблема в том, что он — просто душка.

Если спросить у Юнги, что является самым важным в его жизни, то он исправит «что» на «кто» и с полной уверенностью назовёт имя своей младшей сестры. Позволить жить у себя? Конечно. Отдать на учёбу последние сбережения? Без проблем. Надеть юбку? Хоро... Постойте, чего?!

— Знаешь, Чимин, с тобой дышать удивительно легко, — признается Юнги совершенно искренне. «И тобой тоже» остается где-то на кончике языка неозвученным. — Учитывая, что ты астматик, приму это за комплимент, — Чимин улыбается уголками губ, отвечает почти шёпотом, осознавая, что он, кажется, тонет окончательно. или au, в котором из-за хронического удушья Юнги кажется, что надышаться Чимином ему жизни не хватит.

У Чимина завтра важное собеседование, от которого зависит его жизнь, а он пьёт дешёвое вино из одной бутылки с незнакомцем из гей-бара, гуляя по набережной. Чимин, вообще-то, не алкоголик. И не гей. Он прибьёт Тэхёна, как только протрезвеет, потому что перепутать адреса и застрять одному в гей-баре в его планы не входило.

Ночь - единственное время суток, когда ты можешь позволить себе все. Поддаться соблазну, похоти, самым сокровенным желаниям. С одним условием. Днем все должно быть как обычно.