Тео пытался побороть это чувство. Пытался забыть, пытался вылечить, но ирисы внутри рвали все на части, оставляя шрамы на теле. Он напоминал ему тот самый шрам, от которого хочется избавиться, уже не болел, но постоянно напоминал о себе, просто своим присутствием на теле. Так было и с ирисами...

Это было привычно. Как умываться по утрам холодной водой, чуть вздрагивая от капель, попадающих за шиворот. И так же необходимо.

Это история о дождливой осени, зябком феврале и подгоревших блинчиках.

Они нуждались друг в друге как никогда.

Из всех городов Тео выбрал для учёбы на магистра именно Лондон, однако его погубила отнюдь не тяга к знаниям. Это был кофе.

Когда бабочка прорывала его кожу, оставляя от той лоскутки и рваную рану, Тео не сдержал крика. Дрожащими руками он прикрыл дыру с льющейся из неё кровью, наблюдая за тем, как одна из его убийц порхает по комнате, а после садится на постель Драко. Будто чувствовала, благодаря кому появилась на свет, и тянулась к виновнику. Песочные часы отсчитывали оставшееся время, каждой крупинкой вынося приговор, не подлежащий рассмотрению и оправданию.

Ходят слухи, что по темени Астрономической башни бродит призрак, который никогда не подпускает к себе людей, и его слышат только те, кого он считает достойным. Но доселе никому не удавалось услышать даже его тихого шёпота. Никому, кроме мальчика, желающего разделить с кем-то своё одиночество.