Решения, меняющие жизнь, делят все напополам, на до и после. Не треугольник, а точка невозврата, где время лишь отражение двух сторон, сплошные цифры.

Но, чёрт, Тэхён! Ты все делаешь только хуже и стремишься только к худшему. Ты сделаешь все для того чтоб отвоевать для себя свободу, свободу действий и... свободу одиночества, но ты ничего не делаешь для того чтобы стать счастливым, потому что думаешь что не достоин этого. Тебе нужна помощь, но ты никогда этого не признаешь...

Хван Хёнджин, взмахом руки подняв портфель, накрыл весь стол долларовыми купюрами. Медленно наклонился к микрофону и усмехнулся: — Я ставлю на Феликса всё.

А вы когда-нибудь слышали о феномене «парадоксального раздевания»? Это когда незадолго до смерти от обморожения человек снимает с себя всю одежду, чувствуя сильный прилив тепла. Этот эффект наступает, когда позади - несколько стадий переохлаждения. Жизнь Чонина как раз состоит из таких стадий. Она – ледяная пустыня, а юноша – всего лишь крохотный человечек, неспособный справиться с жестокой природой.

С виду он не буйный, как вы уже успели заметить. Но это только днем. Едва наступает ночь, и он засыпает, начинается самое страшное. В него будто демон вселяется. Его тело как будто что-то ломает изнутри.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Почему никто никогда не воспринимал его слова в серьез?

— Тэхён! Прошу тебя, возьми трубку! … Я люблю тебя! — И на этих словах запись прерывается... Тэхён, за миг, когда он был счастлив, потерял годы спокойного сна, любви, он потерял всё. — Прости меня, зайчонок, потому что я себя никогда не прощу.

Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.

Кислотная буря длилась несколько часов. И за эти несколько часов пристального наблюдения Чан понял, что изучает его тело так внимательно не потому, что Хенджин интересен ему как противник. Будь он посообразительнее, он бы понял это еще во время их первой схватки. Тяжелые времена давно отучили его ходить вокруг да около, поэтому в какой-то момент он просто прямо спросил: – Что ты хочешь за то, чтобы я тебя трахнул?