Не в силах больше работать на Джорно, Абаккио принимает приглашение Буччеллати навестить его в его родном городке

Это неправильно, и Бруно не должен этого делать. Но он призывает Sticky Fingers, и...

Леоне - худший работник Walmart, который большую часть своего рабочего времени не обслуживает покупателей, а пожирает влюблённым взглядом своего босса. Хорошо, что босс далеко не против // Супермаркет!ау

- Можешь связываться со мной в любое время, - солнечно улыбнулся Буччеллати, блестя холодной сталью в глазах. Аббакио готов был поспорить на половину выручки, что может действительно доебаться до него хоть в четыре утра - и получит такое же нейтральное и совершенно спокойное приветствие.

— Это приказ, капо? — спрашивает Абаккио, прищурившись. Буччеллати вздыхает и поднимает руки над головой, чтобы растянуть мышцы. — Господи, нет. Если ты действительно не хочешь, то я не буду принуждать. Но я не брошу тебя здесь одного, и мне лично идея небольшого тренировочного спарринга нравится куда больше, чем возможность молча наблюдать за тем, как ты истязаешь себя на тренажёрах — а я даже понятия не имею, как они называются. (бруабба с лёгким налётом ангста)

Абаккио понимал, что притворяться парнем Бруно будет нелегко, но благодаря Джозефу Джостару и парочке пиратов это оказалось ещё и ужасно смущающим // Леоне и Бруно проваливают задание Польпо и начинают отчаянно импровизировать

Абаккио лишь закатывает глаза и переводит взгляд на Sticky Fingers, парящего над прикроватной тумбочкой. — Хорошо, но он-то что здесь делает? Разве тебе не следует экономить силы, в твоем-то состоянии? Твой стенд вряд ли поможет тебе поправиться побыстрее. — Мне кажется, ему так удобнее. Он очень заботливый стенд. — Даже не знаю, в кого это он такой. // Бруно простужен, Sticky Fingers почему-то странно себя ведёт, а у Леоне просто нет ни минуты покоя.

Лейтенант неаполитанской полиции Леоне Абаккио, обладатель стенда с рождения, перешёл дорогу Пассионе, и Бруно Буччеллати получает приказ избавиться от него как можно скорее

Усталость, одиночество, странная, смутная улыбка Бруно, сладкий, дорогой, ненавязчивый, но стойкий запах его геля — всё это было слишком. Тревога, ярость, онемение и пустота, приходившие к нему с той же размеренностью, с какой волны бьются о берег — всё это словно копилось в нём, растекаясь под кожей и мешаясь с кровью. Это было не смыть ни водой, ни вином.