Луз странно себя ведет и Ида не может понять, в чем дело.

Боль от царапин и синяков пронизывает её полностью, а образ Коллекционера всё ещё свеж в памяти. Не помогает и то, что перед ней Камилла Носеда, мама Луз, лечит её раны, нежно придерживая за подбородок.

В Совином доме Новый год, и в этот раз Ида и Лилит отмечают его вместе. Прямо как в детстве...

Но когда Дариус добавляет, что оставляет на него своего ребенка, Блайт столбенеет. Ему точно не слышится?

Костяшки пальцев Хантера сжались вокруг деревянной ложки, которой он размешивает шоколад. И мальчик, на самом деле дрожит. При этом в нем поднимается какое-то глубокое, покровительственное чувство, которое он не хочет называть, и Дариус, не выдержав, шагает в комнату. — Плохая ночь, гремлин?

Дариус не умеет общаться с детьми. Тем более, с подростками. Тем более, с травмированными подростками. Вероятно, это единственное, в чём он действительно плох. Он готов признать это. И не то, чтобы он хочет знать что-то о заботе о детях, потому что, по большей части, это участь Идалин, а сам он никогда не был озабочен заведением ребёнка. Но отчего-то Золотой Страж цепляет его. [Полароидные заметки о том, как Хантер и Дариус учатся быть семьёй].

Флепджек проигнорировал слова Хантера и снова сказал что-то про Дариуса, но блондин не слушал его. Не мог, как бы ему ни хотелось. Голова раскалывалась от любого шума, даже самого незначительного. Или Хантер испытывает необъяснимое чувство тревоги, а Дариус старается поддержать его.