Его голова раскалывается, а бедра начинают трястись от попытки удержаться на ногах, но он близко, ближе, чем когда-либо за последние тридцать минут. Ему просто нужно продержаться еще немного, и тогда он сможет… — Хён, Ёнбокки говорит, что хочет приготовить пирожные. Он попросил нас спросить тебя, знаешь ли ты, где масло. И вот как Сынмин и Чонин находят Минхо: лицом вниз, задницей вверх, дырочка отчаянно сжимается, когда он резко выдергивает пальцы, чтобы вытереть их о простыни.

— Слушай, Хо-я, я всего лишь прошу поговорить с ним спокойно и выяснить, чем ты его так бесишь. Я ведь вижу, что у тебя это всё — защитная реакция на ту пассивную агрессию, которую этот умник к тебе проявляет.

Этим летом всё по-другому. Потому что Сынмин не может выкинуть из головы мысли о крепких и таких соблазнительных бёдрах своего хёна.

— Хороший мальчик, — воркует Минхо. Сынмин чувствует, как что-то внутри сжимается и взрывается от похвалы хёна. — Открой.

Они оба любили соревноваться, поэтому, конечно, делали ставки на своём радиошоу. Очаровательные видео, на которых они поют или флиртуют, были ничем по сравнению с тем, чем они занимались на протяжении нескольких недель.

Сынмину требуется невообразимо много времени, чтобы понять, что бёдра Минхо чувствительны к прикосновениям.

Сынмин хочет быть честным, но здесь, в их маленькой, заключённой во мрак комнате общежития, ничто и никогда ещё не было сложнее, чем Минхо. (Или ему так только кажется.)