— Твой член холодный, — выдаёт Чонгук. Тэхён отвлекается от наслаждения, опуская к нему взгляд. — Ну я же вампир, — и пожимает плечами. — А я... я простужусь!

Тэхён склонился над Чонгуком и, целуя его, нежно погладил скулы и прошептал: - Я здесь, я нашел тебя. И будь ты хоть в другой галактике, я и там нашел бы тебя. Видишь, между нами нет ни расстояний, ни времени, я рядом.

Тэхён встал, обошёл стол и, перекинув стройную длинную ногу через колени Чонгука, сел на рабочий стол своим великолепным задом. Детектив оттолкнулся ногами, отъехав назад на небольшое расстояние. Глаза смотрели холодно, безразлично. Но наглая шальная ухмылка не оставила красивых, чуть подкрашенных губ Тэ. — Вы меня боитесь, господин полицейский? Так далеко отъехали, - вытянув ногу, коснулся носком кроссовки его бедра. Ну всё! Чонгук схватил за локоть омегу и потащил его к выходу.

— А если эти люди узнают, что он выжил, что тогда будет? Ведь они захотят повторить свою попытку. Нет, Юнги, всё должно остаться в тайне. — Гука, я почему-то не удивляюсь, что ты со своим альтруизмом головного мозга хочешь помочь абсолютно незнакомому человеку, но сколько времени ты собираешься скрывать его? — Пусть те, кто сделал это с ним, считают этого парня мёртвым. А мы подождём, ведь рано или поздно память к нему вернётся, и тогда мы решим, что будем делать дальше.

Сердце пропустило удар. Таких красивых, глубоких чёрных глаз Тэхён никогда не встречал. И он сделал то, на что никогда не решился бы до этого: улыбнулся, перебирая нереально длинными пальцами, приветствуя его. Парень замедлил шаг, оглянулся, чтобы удостовериться, что именно ему предназначалась эта удивительная улыбка, и нерешительно поднял руку. Тэхён довольно захихикал, скрывшись в глубине комнаты. Ему понравилось, как незнакомый альфа от неожиданности впал в ступор, хлопая большими глазами.

— Оу… — Юнги с удивлением рассматривал розовый бантик на запястье Тэ. — Это что? — Не видишь, что ли? Бантик. — Да, блять, я вижу, что это бантик. Розовый. Откуда сия прелесть, грозный воин? — Мне завязали. На хвост. Когда я спал у озера. — Кто? — Да почём я знаю. Я спал. Проснулся — бантик. — Так, понятно. Тебя пометили. Вручили презент, так сказать. И ты мало того, что оставил его себе, так ещё и на руку нацепил. Зачем? — Он милый. — Милый? — Юнги в ахуе уставился на Тэхёна.

— Сука... сука... сука...

— Если я упаду — ты меня поймаешь? — Нет. Я просто тебя похороню. Без пыли и шума. — Но ты всё-таки не дал мне упасть, — Тэхён с любопытством заглядывал тигру в лицо. — Не радуйся, я просто рефлексы не успел выключить, — Чонгук как-то странно отвёл глаза. — А хочешь, я в следующий раз подожду, пока ты выключишь свои рефлексы. Чтобы всё по плану. Хочешь?

Тэхён побледнел. Чонгук сглотнул. — Ты… розовый единорог, ты подписал нам смертный приговор, — прошипел Ким. — Но я сделаю так, что умрешь только ты. — Мечтай, уёбище, — огрызнулся Чон, хватая свой ключ. — В горах посмотрим, кто чего стоит. Держись, офисный планктон. Там нет твоих таблиц. Вот и разберёмся, на что ты способен без них.

— Я не мог просто… позвонить, — рвано пробормотал Шастик, пряча смущённое лицо в ладонях. — Я же… герой. А ты… — Шлюха? — Вивьен насмешливо приподнял бровь. — Можешь не стесняться: я в курсе своей профессии.

Поэтому, когда в зале появилась чужая организованная охрана, он сразу это заметил и напрягся. И увидел его, Ким Тэхёна, собственной персоной, в чёрном длинном модном пальто, с красивым надменным лицом, которое Чонгук уже хорошо изучил по фотографиям из папки «Враги (знать основательно!)». Вошёл расслабленно, просунув руки в карманы, с видом человека, который точно знал: ему здесь не рады, но и выгнать никто не посмеет. «Охренеть».

— Понятно. А теперь признавайся: ты спал с ним эту неделю, кобелина ты эдакая, пока я тут концы на хрен отдавал без тебя? — Нет! Гука, как ты можешь ревновать к тому, что было несколько столетий назад? Твоя ревность просто необоснованна. — Необоснованна? — Чонгук захлебнулся воздухом. — Ах ты пиздокрыл чешуйчатый, потаскун древний, — Чонгук ещё сильнее сжал его лицо в ладонях. — Ты лжёшь мне? — Нет! — Тэхён, вздрогнув, только от одной такой крамольной мысли в ужасе широко распахнул глаза.