Ханджи пришла к нему в комнату вечером. Как всегда — растрёпанная, уставшая и с безуминкой во взгляде; весь день исследовала то, что осталось после превращения Йегера. Села на кровать и полезла целоваться; Моблит ответил с прохладой, всё никак не забывая о разговоре кадетов. Он дико ревновал — впервые в жизни.

Майор сначала попыталась вырваться, но потом поняла, что Моблит сильнее её, и удивилась этому открытию. Хотя — всё правильно, он мужчина и должен быть сильнее, но это было так странно, что Ханджи обмякла в его руках, а потом даже ответила на поцелуй, вспоминая заодно, как это делается. И обняла Моблита за шею; тоже ведь соскучилась.

Хаджи и Моблит застают спящего в кабинете командора.

- Слушай, Эрен, я вот одного понять не могу… - задумчиво проговорил Армин, вертя как-то за ужином в руках ложку. – Почему ты не голый? - Чего? – икнул Егер, подавившись кашей. Микаса, до того пившая чай, поперхнулась и, разбрызгивая напиток, словно из пульверизатора, начала истерически откашливаться. - Ну, я имею в виду, когда вылезаешь из гиганта! – панически замахал руками Армин, давая понять, что спрашивал без какой-либо задней мысли и его просто не так поняли.

Капрал лишь закатывает глаза и остервенело рычит, когда Микаса в очередной раз принимает удар на себя, защищая Эрена.

- Он у себя там точно эликсир молодости на самогонном аппарате гонит! – экспрессивно затараторила Зоэ, размахивая руками. - Да уж, очень неплохо сохранился, - вздохнула Микаса. Поверить в цифры, добытые Армином, было невероятно трудно, хоть в его способностях можно не сомневаться. Но все же никто из них даже подумать не мог, что Леви СТОЛЬКО лет!