Рядом стоит Даниэль. Он мнётся, хочет что-то сказать, на его лице плавает какое-то неопределённое жалостливое выражение, и Азазеля это бесит. И вообще его бесит этот дурак с крыльями, вот целиком и полностью. А ещё Азазеля бесит, что его тянет к этому дураку. Сильно и безнадёжно.

Он говорит — не любит объятий. Я говорю — попробуй обнять. — разговор о границах дозволенного для ангелов.

План был простой, как три рубля, и надёжный, сука, как швейцарские часы – отвлечь правильного и хорошего Даниэля от ангелохранительских обязанностей, пока Григорий пытается покончить с причиной грядущего Апокалипсиса, то есть с Демьяном, жёстко и радикально. И сама идея звучала вполне себе ничего, только имела одно маленькое, незначительное «но», от которого у Азика уже сутки дёргался глаз – как именно отвлекать ангела?

– азик, ты просто чудо. – у демонов не бывает чудес, пернатый. – но ты исключение.

- «Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество греха» Так же вроде Он когда сказал? Не ошибаюсь? – Азик пересиливает себя и смотрит на ангела, глаза полные тоски так и прожигают этот бежевый плащ и этот дурацкий белый берет.

У Азика при себе было две стабильности: постоянно отодвигающийся на неопределённый срок апокалипсис и — с недавних пор — ангелочек Даня, ради безмятежной жизни с которым его определённо стоило продолжать откладывать до бесконечности.