У Тэхена каждый раз грудную клетку распирает от необъяснимого ликования. Щеночек на его глазах превращается в цербера, и это чертовски льстит и будоражит. Любопытство лижет разум и шепчет «продолжай». А у Чонгука сердце проваливается вниз, оглушительно пробивая дыры в бетоне, и, зарываясь под землю, копает путь к магме.

«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

— пожалуйста, объясни, что происходит. — ничего. просто я перегорел. Чонгук перегорел, а вот член в руке Тэхена разрывается от жара.

ходят слухи, что если один раз посмотреть вампиру в глаза, человек больше не сможет смотреть на кого-то другого. то же и с зеркалами - они хранят в себе воспоминания и память, могут стать как самым главным кошмаром, так и божественным спасением. а что будет, если вампир сможет увидеть свое отражение в чужих глазах?

У каждого человека с рождения есть цветок на руке, красивая метка, похожая на татуировку. При поцелуе со своим соулмейтом цветки сплетаются в прекрасный узор, браслетом на запястье. Вот только никто не знает: будет ли выбранный человек твоим соулмейтом. Всё становится ясно лишь после поцелуя.

Кофейная кожа без какого-либо изъяна, шелка жемчужных тонов, гладко бритые ноги и невозможность комфорта, поскольку все вешают на тебя ярлыки «Не мужчина» и «Феминная шлюха». А ты не феминная шлюха. Тебе по долгу работы нужно олицетворять собой то, что они все позже называют искусством. >**AU**, в котором Тэхён натурщик, которому прямая дорога на подиум где-то в Париже, а Чонгук из посредственных, но очень упорных. Тех, что мечтают прикоснуться к искусству хотя бы подушечкой пальца.

– До встречи еще через три года? – усмехнулся Тэхен. – Дразнящее проклятие, – хмыкнул Чонгук.

- Ну вот, видите, мистер Чон, это было совсем не трудно, – улыбка невольно становится еще шире. − Я презираю таких, как ты, – окурок остервенело летит в сторону. – Вампир. − Взаимность – это всегда хорошо. Инфант, – Тэхен фыркает и отворачивается. Воистину – не сотвори себе кумира.

— Мы с тобой не друзья. Запомни уже нахрен: не друзья. И никогда не будем.

— М-да… — он шумно выдохнул, а затем, подойдя к фамильяру, двумя пальцами поднял того за шкирку, чтобы разглядеть. Это чудо даже и не весило почти ничего. — И за что мне достался именно ты, а? — грустно поинтересовался Чонгук. — Чимину вон повезло, к нему пришел снежный барс. У многих ребят тигров видел, у некоторых даже ястребы были. А у меня… мелкая лиса с торчащими ушами.

У Тэхена в голове со вчерашнего вечера крутится одна единственная фраза, вынуждающая сердце заходится в немыслимом ритме и глупо влюбленно улыбаться: «Ты самая яркая краска в моей палитре…»