Превращение Чонгука из измотанного помощника своего босса в потенциального папу практически за один вечер.

— Ты другой, Чон. Вы смотрите на меня по-разному: они — как на сексуальный объект, ты — как на нечто прекрасное. Знаешь, это грубое сравнение, но ты видишь во мне картину на выставке, которой любуешься, а они пускают слюни, как на курицу из KFC. Ты можешь оценить меня внешне, как мой друг, а они меня хотят. Понимаешь? Что-то прекрасное и... Сексуальный объект. В этом ваша разница. — Что, если я теперь тоже вижу в тебе сексуальный объект? И на этом у Тэхёна заканчиваются слова и воздух.

Тэхён знает каково, когда любимый человек бьёт. Тогда он бьёт и тело, и разбивает душу.

3:37 теперь у обоих. Их больше не будут разделять километры

Этот мужчина болен хроническим символизмом и считает себя драконом, сжигающим собственное нутро. На безлюдном шоссе вдали от города он встречает человека, любовь к которому живет в нем со студенческих лет, и впоследствии узнаёт, что тот тоже болен. Болезнью несколько страшнее, но тоже похожей на самосожжение. [Случайная встреча спустя сорок месяцев разлуки, чтобы двое увидели, во что разрыв превратил каждого из них.]

Ньют сдавленно хихикнул, ощущая, как медленно подступает истерика. Парня мелко колотило, будто ноющей боли в ноге, которая возникала при каждой попытке шевельнуться, было не достаточно для того, чтобы отравить жизнь. Ну, точнее, остаток жизни. В Лабиринте ночью никто не выживает. Во всяком случае, так показывает практика. И ситуацию усугубляет даже тот факт, что рядом сидит дотошный Салага, упорно называющий себя Томасом и сующий свой нос туда, куда не просят.

Он спешит. Его ждёт Чонгук. Первокурсник. Совсем ещё мальчишка. Парень, в конце концов. Против них всё - пол, разница в возрасте, стереотипы. Но ничто из этого никак не может сломать притяжение, разросшееся однажды вопреки всему. Или история любви к дрифту и к жизни.

Чонгук был обычным конюхом состоятельной семьи. Он находился среди сена и грязи и имел ценность, сопоставимую со старой кобылой. Тэхён Равель был молодым графом, окружённым лоском и запахом долларовых банкнот, и считался чуть ли не хозяином Чонгука.