Игорь дрожащими руками развязывает хиленький пакет, который вот-вот порвётся, и кидает в успевшую закипеть воду пельмени — ровно столько, сколько съест Дима. У самого чувство голода словно атрофировалось, пропало напрочь и возвращаться не хочет. Дубин, выйдя из душа, выглядит чуть бодрее. Гром поднимает взгляд, смотрит на него, но словно не видит. — Игорюш, — ласково зовёт он, вырывая Игоря из мыслей. — Давай я, а ты присядь…

– Я правильно тебя понимаю: ты поцеловал его, думая, что он тебе врежет, но он поцеловал тебя в ответ, и ты был так взволнован этим, что ударил его сам, первый, а он тебе потом тоже вмазал? – Да... – обречено простонал Дима, прикладывая замороженную кукурузу к разбитой губе. – Это не смешно, Юль! – Очень смешно! – хохотала Пчелкина. //История о самой неловкой на свете попытке выразить свои чувства.

История о том, как Дима переехал к Игорю, а тот даже заметил не сразу.

забота порой открывает кое-что поважнее дверей.

– У тебя кровь, – констатирует Дубин, и Игорю хочется врезать самому себе со всей силы. Молодец, блин, хорошая работа, заставил Димку ещë сильнее волноваться. – Игорь, это точно просто грипп? У Димы голос такой, словно он обо всëм уже догадался. Это было бы, в принципе, неудивительно – Дубин умный, и мент из него что надо. – Это точно просто грипп, – отвечает Игорь твëрдо.